Он казался таким же усталым, как и она, с кругами под глазами. С виду она дала бы ему лет тридцать. Он был очень высокого роста, темноволосым, скорее худым и не слишком симпатичным. Должно быть, родители чуть ли не силой затащили его на этот ужин, и он, без сомнения, хотел поскорее уйти.
- У нас не было возможности поболтать за столом, - добавил он, облокачиваясь на стойку.
- Насколько я поняла, лошади - не ваша любимая тема для разговора.
- О господи, нет... На самом деле это конек отца. А точнее, отражение его успехов в обществе.
Слова были достаточно циничными, и Аксель почувствовала раздражение.
- Возможно, он их любит, - напомнила она ледяным тоном.
- Вы смеетесь? Как только они уже не могут двигаться достаточно быстро, он их отправляет на скотобойню. Все, чего он желает, - это видеть «победу своих цветов», как он выражается. Даже деньги не идут в счет, всем управляет тщеславие.
Аксель в растерянности смотрела на него. Ей нечего было ответить, и она стала заправлять вторую кофеварку. В присутствии этого человека она чувствовала себя неуютно, но он не шевелился, молча глядя на нее. Через минуту он вздохнул:
- Я вел себя грубо, и мне искренне жаль. Мне не нужно было приходить сюда, но я хотел сделать приятное матери, с которой редко вижусь. Она так настаивала, однако...
- Прошу вас, не извиняйтесь. Это не имеет никакого значения.
И с кофеваркой в руках она прошла в гостиную - ей хотелось поскорее распрощаться с гостями. Жан Стауб, поставив на подлокотник дивана рюмку с арманьяком, курил сигару и продолжал беседу с Бенедиктом. Анриетта тихонько объясняла Констану, как поступать с черенками роз.
- Мне кажется, нам пора уходить, - решительно сказал Ксавье.
Отец раздраженно отмахнулся, будто хотел заставить его замолчать, и не соизволил прервать свою речь.
- Выпейте еще кофе, - предложила Аксель.
Сначала Ксавье налил ей, потом наполнил свою чашку и присел рядом.
- Вы занимаетесь необычным для женщины делом, - любезно сказал он.
Она слишком устала, чтобы сдержать смех.
- Вы даже не представляете, сколько женщин в конном спорте! Среди них есть и тренеры. Ни в коем случае нельзя говорить «тренерши», это напомнило бы о заведениях со стриптизом!
Улыбка нескоро появилась на лице Ксавье - он явно не сразу понял юмор Аксель.
- А вы, - спросила она, - чем хорошим вы занимаетесь?
Жан Стауб был одним из столпов фармацевтической промышленности, и это позволяло предполагать, что его сын пойдет проторенным путем.
- Я основал небольшую компьютерную контору, - вопреки ожиданиям ответил он. - Мы создаем программное обеспечение и все в таком роде.
- Это интересно?
- Захватывающе!
- Но не очень рентабельно, - вставил Жан Стауб. И тут же продолжил беседу с Бенедиктом.
- Отец может вести сразу три разговора, - насмешливо произнес Ксавье. Он поднялся и обратился к матери: - Наши хозяева устали, и, думаю, им очень рано вставать.
В ярости оттого, что его перебили, Жан пронзил сына взглядом, но, поскольку ни Бенедикт, ни Аксель не протестовали, тоже встал.
- Моих лошадей доставят на будущей неделе, - объявил он. - Вас предупредят заранее.
Прощание происходило у подъезда, но Констан прошел до ворот, чтобы закрыть их за выехавшей машиной.
- Они такие неприятные... - прошептала Аксель, стоя за коляской Бена.
- Это поведение нуворишей, они все похожи. Но зачастую именно они покупают чистокровных лошадей, помни об этом... - Бенедикт взял руку Аксель и горячо пожал ее. - Ужин удался, поздравь Габи.
Привилегией его возраста было то, что он единственный из всей семьи называл госпожу Маршан уменьшительным от Габриель именем. В качестве исключения он принимал ее помощь в том, что касалось глубоко интимного, о чем он не мог попросить никого другого.
- Спокойной ночи, моя взрослая!
Он въехал в дом. Ночь была теплой, очень светлой из- за полнолуния, и Аксель спустилась по ступенькам навстречу Констану.
- Все надежно закрыто, - сказал он.
Каждый вечер он совершал небольшой обход и, помимо висячего замка на воротах, проверял дверь каждого стойла. Когда Аксель вспоминала, сколько стоят лошади в их конюшне, то порой поднималась среди ночи, чтобы убедиться, что Констан ни о чем не забыл. Много раз она делилась с Беном своими опасениями, удивляясь, что такая огромная ответственность возложена на плечи Констана.
«Он не идиот, - постоянно повторял дед. - Он наивен, простодушен, все, что хочешь, но в состоянии задвинуть засов и повернуть ключ!»
На другой стороне улицы в большом дворе в оборудованных над стойлами комнатах спали ученики - шестнадцать юношей и шесть девушек, и предполагалось, что они обеспечивают охрану конюшни. Среди них было трое-четверо, которым действительно можно было вполне доверять и которые в случае возникновения проблемы смогли бы отреагировать должным образом.
- Как поживает Дуг? - спросил Констан.
Как бы там ни было, но он обладал хорошей памятью, раз помнил, что Аксель должна была сегодня обедать с братом.
- У него все нормально, но, как всегда, обед закончился ссорой.
- Он несчастен из-за того, что больше не живет с нами?
