– А почему она так плохо на него влияет?
– Я это видела много раз, и это все, что я знаю! – твердила Джейн. – Она для него – яд, и я считаю, что человек может даже полюбить яд, если будет пить его слишком много!
– А я-то что могу сделать?
Отгремел очередной раскат грома, и раздался стук в дверь. Вошел старый негр и с присущей ему астматической хрипотцой произнес:
– Мисс Уивер, мэм! Мистер Бен попросил вам передать, что ему нужно обсудить за ужином кое-какие дела. Он просит вас поужинать с малюткой Амалией здесь, в библиотеке.
– Да, конечно!
Поняв, что ей не придется знакомиться с женой Бена, Бетти почувствовала, как спало ее внутреннее напряжение. Когда мгновение спустя появилась Амалия, Бетти вновь почувствовала себя собранной и сдержанной.
– Ну, как провела день? – спросила она, когда все сели за стол. – Нашла что-нибудь знакомое в саду?
И тут она заметила, что Амалия вот-вот расплачется.
– Дождь был слишком сильный, и ты никуда с веранды не ходила? – бодрым тоном спросила Бетти.
– Нет, ходила! – всхлипнула Аманда. – Я пошла в сад и немножко промокла, а затем зашла на другую веранду и там услышала, как мама сказала папе, что готова меня на что-то поменять!
– Глупости! – сказала Бетти. – Тебе просто послышалось!
– Нет, не послышалось! Я слышала, как она говорила то же самое своему новому другу, когда мы были в Нью-Йорке.
– Глупости! – повторила Бетти. – Она шутила, а ты что-то не так поняла.
По лицу Амалии было видно, как она страдает, и Бетти почувствовала, что к глазам подступают слезы гнева, и решила сосредоточиться на еде.
– Съешь хотя бы свеклу… Когда я была маленькая, мне тоже казалось, что люди вокруг говорят про меня всякие нехорошие вещи…
– Она меня ненавидит! – с надрывом перебила девочка. – Я это точно знаю! Ну и пусть меняет меня на что захочет! – Ее личико снова сморщилось. – Но папе я тоже не нужна!
– Амалия, прекрати! – Голос Бетти звучал резко; она скрывала свои чувства. – Если ты не перестанешь говорить глупости и не будешь есть овощи, я сама тебя поменяю! Знаешь на что? На глупую корову, которая приходит и мычит под моим окном всякий раз, когда забывает, где оставила своего теленка!
Амалия улыбнулась; слез стало меньше.
– Правда? А почему она его забывает?
– Спроси у нее. Наверное, она просто безответственная!
И вдруг, когда Бетти потянулась, чтобы забрать у Амалии тарелку, за окном сверкнула молния, и в доме погас свет.
– Что случилось? – раздался в темноте испуганный голос Амалии.
– Просто дурацкая гроза!
– Не думаю, что мне бы хотелось здесь жить!
– Неужели? А мне кажется, что тебе тут было бы очень хорошо! Подожди немного, сейчас принесут свечи. Тебе нравится, когда зажигают свечи?
– Мне не нравится, когда темно! – продолжала упрямиться девочка.
– Но ведь это глупо! Тебе, наверное, какая-нибудь бабка сказала, что темнота страшная? Давай-ка руку, пойдем искать фонарик.
Амалия прильнула к Бетти, пока она искала фонарь. Гроза бушевала прямо над домом, но и среди шума Бетти слышала голос женщины – кажется, та вышла в холл, и голос стало лучше слышно.
– … конечно, поеду! Я очень люблю такую погоду, ты ведь знаешь. Да, я уверена, что он легко найдет дорогу; я и сама тут каждый дюйм знаю, если что.
Затем, когда в холл вплыли, подрагивая, огоньки двух свечей, раздался равнодушный и холодный голос Бена Драгонета:
– Но вы вполне могли бы остаться здесь на ночь.
– Здесь? – В голосе прозвенело презрение. – Остаться здесь меня может вынудить разве что ураган, а ведь ты совсем не ураган – правда, Бен?
Где-то на полминуты опять включился электрический свет, и через дверь спальни Бетти мельком увидела высокую, красивую женщину, стоявшую в холле лицом к Драгонету. Женщина продолжала говорить:
– … так что, ты заберешь Амалию?
– О ней позаботятся, но твои дети никогда не будут жить в этом доме!
Бетти молниеносно захлопнула дверь спальни, с тревогой пытаясь определить, успела ли Амалия что-нибудь расслышать. К ее облегчению, девочка лишь тихо спросила:
– А что ответил папа? Я не расслышала…
– Милая, он сказал, что с радостью о тебе позаботится!
Через минуту захрустел под отъезжающей машиной мокрый гравий аллеи; тут же снова зажегся свет – гроза кончилась.
– Теперь тебе не страшно, правда? – спросила Бетти у Амалии.
– Нет, свет же горит.
– И больше не выключится! А теперь иди в библиотеку и ужинай. Видишь, Джейн принесла на всякий случай пару свечей. Наверное, она с тобой посидит.
– А вы куда? – неуверенно спросила Амалия.
– А мне нужно поговорить с твоим папой. Я скоро вернусь.
Бен был в большой гостиной – в другом, дальнем, флигеле; он устало растянулся на диване, но встал, как только вошла она.
– Прошу прощения за эту суматоху, – сказал он. – Думаю, что до вас наверняка что-то донеслось. Моя жена обладает яркой индивидуальностью, для которой иногда тесны стены обычного дома…
– Я хотела бы поговорить о вашей дочери.
Он с раздражением отмахнулся, услышав о дочери:
