«Вот бы по харе его сытой кулаком съездить… Хотя при чем тут, что харя сытая? А у меня что, голодная?» – Клаудио заметил, что не слушает докладчика. Напрягся, сосредоточился.
Синчаук, гнида, излагал логично:
– Майкл Чайка не прыгает квадруплы своего имени не из-за Макарова. Тогда о чем речь? Перефразируя Шекспира: что нам Макаров, что мы Макарову. Во-вторых, мистер Кавадис, вы так живописали российских красно-коричневых… Как я понимаю, вы очень хорошо знакомы с нынешней российской реальностью. Но как же вы упускаете простое и очевидное: эти самые красно-коричневые, их родственники и знакомые, друзья и сочувствующие будут зрителями Олимпиады. И они будут смотреть не только телевизионные репортажи, но и на стадион придут, в Ледовый дворец! Трибуны в основном будут заполнены россиянами, ведь Олимпиада проходит в России. Что же вы нам предлагаете? Совершить нечто себе же во вред?
Фигура Майкла Чайки как атлета неоднозначна: этакий «падший ангел», раньше умел летать, а теперь прыгает кривые квадруплы в силу каких-то метафизических причин… Но он еще и эмигрант! Или сын эмигрантки. Как следует из вашего же рассказа, это красно-коричневых раздражает. Зачем же нам дополнительные неприятности? Зачем создавать вокруг канадской делегации дополнительные негативные вибрации? Я имею в виду отнюдь не любезную вам метафизику, а реальные обстоятельства. Спортсмены в любом виде спорта – бегуны, теннисисты, пловцы – очень чувствительны к реакциям трибун. Зрительская поддержка – это фактор архиважный! Зачем же нам, простите, дразнить гусей? Есть такая русская поговорка, не правда ли?
Клаудио должен был утвердительно кивнуть. Поговорка действительно есть. Мерзавец Синчаук! Как же хорошо он владеет навыками дискуссионной борьбы. Может, изучал, может, врожденное. Это неудивительно, иначе бы он чиновничью карьеру не сделал. Сволочь! Против лома нет приема: Клаудио соглашается с тем, что в русском фольклоре имеется поговорка, а впечатление будет такое, будто он с доводами Синчаука согласился. Фиг тебе!
– Впервые слышу! – громко сказал Клаудио. – Я вырос в большом городе, с гусями встречался только за рождественским столом!
– Странно… Поговорку могли бы знать и в городе… А вот ваша коллега Лариса Рабин, как я успел заметить, кивнула. Не правда ли, Ларис?
Лариса покраснела. От страха сердце заколотилось в самом ее горле, ей показалось, что его скандальные удары всем теперь не только слышны, но и видны.
– Простите, мне нехорошо, – сказала Лариса, вскочила, чуть не опрокинув стул, и выбежала из комнаты.
Синчаук понимающе улыбнулся.
Выступать на судьбоносном заседании совета директоров Canadian Skating Union Лариса не собиралась: в Оттаву она ехала исключительно в силу протокольных формальностей. Главным и единственным бойцом был Клаудио.
В последнее время он общался с ней очень мало, о деле и вовсе не говорил. На совещании она наблюдала за происходящим как из зрительного зала. Номинальное присутствие ни к чему не обязывает. Сиди, молчи, слушай… И вдруг ее резко выдергивают из окопа, бросают в эпицентр. Лариса-то всего лишь кивнула из вежливости. Автоматически. В ответ на невинную реплику, обращенную к ней.
Русских среди заседающих было только двое – Лариса и Клаудио. Сам Синчаук если не русский, то славянин, кажется, украинских корней. Предки его ока-надились еще до рождества Христова. Вопрос про гусей явно риторический. На отдельно взятый вопрос Лариса выдала адекватный ответ. На отдельно взятый… В контексте же происходящего она сокрушительно проиграла, оказалась меж двух огней, один из которых – гнев Клаудио.
Гнев Клаудио для нее страшней и обидней, чем любые насмешки членов совета директоров. Пусть хоть животики надорвут, над Ларисой смеясь, пусть хоть лопнут со смеху… Кто такие? Начальнички… Не допустят Майкла до Олимпиады? Замечательно! Жизнь и карьера Ларисы Рабин на этом не остановятся… И без вашей Олимпиады Лариса и проживет, и заработает… Клаудио потерять – вот что больно! А он не простит… Он больше никогда ничего Ларисе не простит. Хотел бы – простил, но он не хочет. Он от Ларисы… устал.
Она заперлась в туалете, в просторной инвалидной кабинке. Откуда в главном офисе Союза фигуристов инвалиды? Фигурным катанием на инвалидной коляске не позанимаешься. Но кабинку для гипотетических инвалидов оборудовали. Мало ли забредут.
Крис Синчаук достал из портфеля три листочка обыкновенной писчей бумаги. Помахал ими для пущей убедительности. В чем он хотел убедить высокое собрание? В том, что у него в руках обыкновенная бумага, внутри которой не спрятаны ни куриное яйцо, ни дамский шелковый платочек? В том, что он честный фокусник?
– На этих листочках… – Крис говорил медленно как истинный артист. – На этих листочках… – Он остановился еще раз, обвел слушателей взглядом, будто бы приветливым…
Клаудио понял: на этих листочках его, Клаудио, смерть. Или что-то в этом роде. Например, полная невозможность участия Майкла в Олимпиаде…
