Рванул, выехал на хайвей, затерялся в плотном утреннем потоке. Вот так бы и в жизни – рвануть, затеряться… Зачем он так мучается? Во имя чего? Мать хотела видеть его чемпионом… А зачем? Об этом он спросить не успел. Ребенком был… Меньше года прошло, а кажется, что лет уж десять как ее нет.
Жизнь Майкла теперь совсем другая, сам он совсем другой. Даже и не взрослый, а… старый, что ли? Ну, не старый, так старший. Вот и Элайна неразумная явилась неведомо откуда, чтобы портить и усложнять его и без того сложную жизнь, а у него на плечах груз. Груз нелепый, как штанга: сбросить вроде и можно, но только если себе на ноги, иначе не получится. Мать хотела видеть его чемпионом! Она была для него как высшая инстанция (ну да, у верующих людей это Бог-отец, а у ничего не ведающих детей – просто мама). Майкл и был ничего не ведающим. Счастливым и беззаботным. Если же тревога, страх или сомнения вдруг являлись, он выплескивал эту гадость на мать. И всегда становилось легче. Она утешала, реже – гневалась, визжа и угрожая. Но было уже легко, ответственность (за что угодно, за то, чтоб небо не упало на землю) была уже не на Майкле, а на матери… Она знает – значит, ответственна! А теперь вся эта поганая «ответственность» на нем. Почему поганая? Обыкновенная.
Пошел ноябрьский снег: жидкий. Крупные влажные хлопья, не снежинки – снежки, летели в ветровое стекло. Липли. Безнадежно хватались мокрыми лапками за гладкое стекло, умирали под резиновым дворником, сбивались в белую пасту по краю окна. Так в Новом Орлеане покойников трамбуют, Майкл в Интернете читал. Негритянская культура захоронений. У каждой семьи своя бетонная похоронная башня. Труп закладывают сверху и прессуют. И всем места хватает. М-да… Какие мысли в голову приходят. К чему бы?
В Оттаве снега не было совсем. Было солнышко, канал сверкал, словно летом. Кое-где в витринах уже стояли нарядные елки. Ноябрь, время корпоративных вечеринок, приближается! Время фуршетов, банкетов, маленьких невинных обоюдно бесполезных, но стоящих изрядной головной боли подарков и золотистой и зелено-красной рождественской мишуры. Всюду праздник, всюду мишура!
В главном офисе Canadian Skating Union воздух был раскален до вполне рождественского красного цвета. Кто, однако, о подобном – о цвете воздуха – может судить? Экстрасенс какой-нибудь? Еще один чародей-волшебник?
Криса Синчаука трясло от ярости! Совсем люди стыд потеряли. Всерьез говорить о веревочке с того света! Только представить себе на минуту: над ледовой ареной чемпионата мира по фигурному катанию протянута лонжа, и не простая, а «небесная». Свихнуться можно!
Турасава сидит бледный, даже похудел, такая в его узких глазах читается печаль, такая печаль… А почему, спрашивается? Потому что романтик, «дример». Иллюзии рассеялись, и что осталось?
Заседали с коротким перерывом второй час. Малый зал заседаний представлял собою просторную комнату без окон, с несколькими кино– и видеопроекторами, парой микрофонов и хорошей функциональной мебелью: громадным столом и удобными креслами. Посадочных мест больше двадцати. Но если сидеть в несколько рядов, так, что удовольствие положить локти на стол будет привилегией тех, кто раньше пришел, то количество заседающих может достичь и пятидесяти. Малый зал главного офиса Canadian Skating Union, где канадские спортивные чиновники собрались, чтобы помыть с мылом косточки всеми любимого «летучего канадца» Майкла Чайки, был обставлен значительно беднее, чем роскошные хоромы, в которых полгода назад с той же повесткой дня собирались их российские коллеги, где выступал с докладом главный психолог российской олимпийской сборной по фигурному катанию Григорий Александрович Макаров.
Если бы Макаров об этом знал, его бы это (пусть не всерьез), безусловно, порадовало бы. Но Макаров о заседании в Оттаве не знал. Даже не икалось ему.
– Постойте-постойте, я, кажется, с этим Макаровым разговаривала… Он подходил ко мне во время «Дикого цветка»…
Флора умолкла на полуслове. Она хотела сказать: «Он подходил ко мне во время „Дикого цветка“ с комплиментами», но вовремя спохватилась и комплименты отрезала. Интонация получилась странная – с недосказанностью.
Докладчик – тренер Клаудио Кавадис – Флорин комментарий проигнорировал, как не содержащий конкретного вопроса. Крейсерским шагом баяна-сказителя докладчик двигался вперед к логической развязке. Вбивал во лбы канадских бояр от фигурного катания азы российской кулуарно-спортивной культуры. Шел ва-банк. Сделал глубокий вздох и…
