— Тебе очень повезло, — из-за пояса Марко достал рукоятку стеклянного кинжала, которую ему передал Карло перед отъездом. — Их делают, насколько я знаю, на острове Мурано возле Венеции. В полых лезвиях смертельный яд.
— Да, подходящее оружие для предательского убийства, — сказал Аристо. — Ей пришлось, конечно, заплатить на mercato хорошенькую сумму золотом.
Родриго кивнул и откинулся на подушку.
— Удивительно, что он не разбился, когда ее выбросило на дорогу.
— Да, жаль, что Лукреция сама не укололась им, а то избавила бы нас от многих неприятностей, — заметила Маддалена.
— Ты, наверное, отбил ее удар? — спросил Аристо. Родриго кивнул, и карлик продолжил: — К счастью, тебе досталась лишь малая толика яда. Ударь она тебя в грудь или живот, ты наверняка умер бы на месте.
Джульетта поежилась и машинально взглянула на мужа, но покраснела и отвела глаза. Потом подошла к кровати.
— Я рада, что тебе лучше, — тихо и неуверенно произнесла она, не осмеливаясь встретиться с ним взглядом.
Родриго слабо улыбнулся в ответ, ее холодность глубоко разочаровала его. Ясно, она не забыла об их споре. Кажется, ничего не изменилось.
Он попытался еще раз.
— Вижу, ты приоделась по такому случаю, cara, — мягкий юмор согрел его взгляд, но жена не обернулась к нему.
Родриго видел, как она покраснела, когда Аристо сказал:
— Медлить было нельзя… Как по волшебству, в Монтеверди появилась Маддалена в сопровождении Карло и потребовала действовать немедленно… Мадонна Джульетта только поднялась с постели и… — он окинул ее взглядом. — Даже позаимствовала мою обувь.
В других обстоятельствах Джульетта оценила бы юмор ситуации, но сейчас подозревала, что все смотрят на ее ноги. Маддалена, конечно, с молчаливым презрением, мрачный Марко, возможно, с легким интересом, как и Аристо. А она хотела быть прекрасной для одного Родриго. По крайней мере, представительной.
Даже Бо, похоже, проявил интерес к ее обуви, так как стал с типично собачьим энтузиазмом обнюхивать ее, будто вкусные объедки после пиршества.
Охваченная смущением, Джульетта подняла руку, чтобы поправить волосы, но гордость остановила ее.
— Извините меня, я принесу Родриго что-нибудь поесть, ведь он, конечно… — она решилась посмотреть на мужа. — Ты голоден.
Повернулась и быстро вышла из комнаты.
Они еще не вернулись домой, а Джульетта уже осознала свою ошибку, пообещав Господу оставить Родриго. Она поняла это, как только увидела отца, вышедшего им навстречу. Он никогда не согласится аннулировать их брак. Даже не поговорив с ним, девушка знала это. Idiota! Раздражение переполняло ее. Отец, несомненно, принял решение поженить их сразу после гибели Марио ди Корсини. Опасаясь ее реакции, Данте тогда не сказал ей об этом и был прав.
Что ж, пусть этим занимается Родриго. Возможно, убедить его обратиться к отцу будет нетрудно, ведь именно он первым поднял этот вопрос.
Тем не менее при мысли, что придется не только лгать ему, но и убеждать в том, что она его не любит, Джульетта почувствовала себя больной. Да, придется убеждать отказаться от жены, которая постоянно попрекает его рождением… и оскорбляет гордость.
Память напомнила его прощальные слова в ту ночь, и они отозвались горькой болью. Как такое могло случиться? Как могла она сказать такое?
А когда ты поступала иначе? Никогда, с самой первой встречи!
Подходя к спальне, она замедлила шаги. Обитатели замка отправились отдыхать после обеда, на котором присутствовали также Карло, Марко и Маддалена. Родриго чувствовал себя намного лучше, но заявил, что еще не совсем здоров. Он рано вышел из-за стола, а Джульетта намеренно задержалась, зная и страшась того, что придется сейчас сделать…
Родриго смотрел в окно, на звездное небо. Он чувствовал усталость и апатию. Еще сильнее болело сердце. Джульетта была холодна с ним с того момента, как он очнулся прошлой ночью в своей комнате во Флоренции.
Встреча не отличалась радостью, только: «Я рада, что тебе лучше». Такие невыразительные слова не могла произнести любящая женщина. Да что там! Любая женщина, чувствовавшая привязанность к мужчине. И она даже не смотрела на него.
Он проиграл — не турнир, даже не сражение — между ними всегда что-то было, какая-то вспышка, хотя Джульетта и не признавала это, но было. Теперь, кажется, не осталось ничего.
Родриго прижался лбом к толстому холодному стеклу и устало закрыл глаза. Кажется, он получил от жизни все, кроме того, к чему стремился с восемнадцати лет. Джульетта… Ничто не имеет значения, если она не будет его.
А как бы он хотел… Dio! Голова болит от дум. Да и что толку хотеть? Он постоял у окна, непривычно сгорбившись, потом выпрямился и повернулся…
От двери на него смотрела Джульетта. Прежде чем она овладела собой, Родриго показалось, что ее лицо выражает отчаяние и раскаяние. Но уверенности не было, да и зрение могло сыграть с ним злую шутку.
