— Нам нужно поговорить, — просто сказала она, закрывая дверь. Бо подбежал к хозяйке, и девушка наклонилась, чтобы почесать его за ушами, желая уткнуться в белую шерсть, чтобы спрятаться от внимательного взгляда мужа. Но Джульетта удержалась от искушения.
Родриго направился к ней, хотя, как она заметила, его походке не хватало обычной живости. Потом передумал и кивнул на два кресла возле камина. Камин… Кресла… Не так давно они страстно любили друг друга на одном из них. Воспоминания отозвались болью. Лицо покрылось лихорадочным румянцем.
Она села, а он остался стоять. Выжидательно глядя на нее, Родриго стоял, опершись на украшенную орнаментом полку.
Он был бледен, повязка на голове подчеркивала смуглую кожу лица и напоминала о недавней смертельной схватке. Джульетта, когда волновалась, покусывала нижнюю губку, но сейчас сдержала себя, не желая выдавать истинные чувства. Его пристальный взгляд нервировал ее. Девушка чувствовала — разговор будет нелегким.
— Ты сегодня рано встал из-за стола, — тихо сказала она (какое глупое замечание). — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, чем утром, спасибо. Но быстро устаю, — он помолчал. — Наверное, надо считать себя счастливчиком, — в голосе звучала ирония.
— Аристо сказал, что это не продлится долго, — поторопилась ободрить она, расправляя на коленях шелк сине-зеленого платья. Родриго молчал, и Джульетта, вздохнув, продолжила: — Ты говорил об аннулировании брака. Полагаю, отец скорее склонен будет выслушать тебя, а не меня. Он…
— Уверен, что он и меня слушать не станет, — перебил Родриго. — Да и вопрос это спорный, потому что я передумал.
Джульетта в недоумении подняла глаза. Передумал? В ней затеплилась надежда.
Но следующие слова погасили слабый огонек.
— Мне нужна жена, да и тебе муж, а наш союз, кажется, отвечает образцу — брак по политическим мотивам, без усложняющих все эмоций. Сейчас это модно у знати, — он повернулся к камину, глядя на танцующее пламя. — Хотя, не пойми меня неправильно, я не претендую на принадлежность к этому слою. Скорее, говорю о тебе.
Она осталась сидеть, ошеломленно глядя на мужа. Несмотря на то, что все было сказано очень сухо и равнодушно, Джульетта понимала — он вынуждает ее нарушить данный Богу обет, и именно это прежде всего нужно обдумать. Хотя Родриго ничего не знает…
Он снова посмотрел на жену.
— Все, что ты сказала тогда, накануне моего отъезда, верно. Для своего возраста ты очень проницательна. Я был бы величайшим глупцом, если бы позволил богатству уплыть из моих… жадных рук. Конечно, было страшно, как и любому на моем месте, подхватить чуму, но желание жениться на тебе и получить соответствующие приданое и престиж оказались сильнее, когда я отвез тебя к отцу Антуану. Мне не хотелось рисковать, ведь ты могла упросить Данте отложить свадьбу.
Единственное, что помогло ей сохранить рассудок перед лицом таких жестоких слов, был звучащий беспрестанно мотив: обещание… обещание… обещание… И еще еле слышный голосок шептал: он не думает так… не может, нет!
А какое теперь это может иметь значение, одернула она себя, овладев чувствами. Нужно дать ему свободу единственным оставшимся способом. Все просто, до боли просто.
— Прекрасно, сеньор, вы вольны искать любовь где угодно, — ее ли это голос? Ее ли одеревеневший язык и онемевшие губы произносят эти черствые слова?
Какое-то время — ей показалось вечность — он молчал. А когда заговорил, Джульетта с трудом узнала этот хриплый голос.
— И ты тоже. Я не буду стоять у тебя на пути.
И так погружена оказалась она в свое горе, что не заметила ни желваков на скулах, ни стиснутых в кулаки рук. Так и не поняла, что стоило ему произнести эти слова.
На следующий день из Монтеверди куда-то уехал Марко, Маддалена тоже вернулась к своим, туда, где они зимовали, пообещав приехать весной к свадьбе. Жизнь в Кастелло Монтеверди вошла в обычную колею.
Зима уступила место ранней весне. Все это время Джульетта горевала, но изо всех сил делала вид, что ничего не случилось. Конечно, мать и отец замечали что-то неладное, но ничего не говорили, хотя девушка часто ловила на себе их озабоченные взгляды.
На публике она играла роль образцовой жены. Но блеск янтарных глаз потускнел. Даже когда Джульетта улыбалась, а она старалась делать это почаще, глаза оставались грустными. Самое же тяжелое, почти невыносимое, это спать в одной постели с Родриго и не притрагиваться к нему. Обычно она крепко закрывала глаза, пытаясь не вспоминать восхитительный период их любви, такой краткий, который начался в коттедже отца Антуана… а закончился так внезапно ее вопросом. Приготовления к свадьбе продолжались, и Джульетта старалась побольше участвовать в них, чтобы отвлечься. Хотя это слабо помогало: предсвадебные хлопоты только усиливали сознание, что она скоро станет его женой, но навсегда останется в стороне от его любви… И общим у них будет только имя.
Приближался великий пост — и день свадьбы, а Джульетта становилась все мрачнее, невзирая на попытки казаться веселой. Конечно, Бог накажет ее не только за прошлые грехи, но и за то, что не сдержала обещание.
