– Кто знает, что у него на уме? Я не желаю больше подвергать тебя опасности.
Только благополучно добравшись до леса, они остановились и прислушались. Вокруг не раздавалось никаких звуков, кроме их тяжелого дыхания, да откуда-то издали доносилось пение соловья.
Фрэнсис вдруг ощутила небывалый прилив сил. Обхватив Чарльза за плечи, она прижалась губами к его губам с неистовой страстью, обостренной пережитой опасностью и напряжением. Чарльз, по-видимому, испытывал то же самое – судя по тому, как жадно он отвечал на ее поцелуи.
– Я хочу, чтобы ты взял меня! – прошептала она. – Прямо здесь и сейчас!
Ее неожиданное требование изумило Чарльза.
Неужели это та самая женщина, которая была так холодна сегодня ночью в мягкой чистой постели? Неужели она всерьез предпочитает отдаваться ему в лесу, под открытым небом?
А впрочем, какая разница? Разве сам он не испытывал сейчас непереносимого желания, разве не был готов на все, лишь бы обладать ею? Он жаждал эту женщину, эту гибкую и обольстительную лесную нимфу, и разве не естественно, что ей хотелось предаться любви в своей родной стихии?
Дрожащими пальцами Фрэнсис принялась расстегивать его пуговицы, сняла камзол и, расхохотавшись, бросила его прочь.
– Эй, подожди! Я никогда не найду свой камзол в этой темноте!
– Ну и прекрасно.
Ее смех разносился по лесу – чистый и звонкий, как пение соловья. Она расстегнула ворот его рубашки и тоже отшвырнула ее. Когда она стягивала с него рубашку, выпала бумага, которую бросил им Стоукс. Но Чарльз не обратил на это никакого внимания, поскольку в этот момент Фрэнсис нагнулась, чтобы прижаться губами к его плечу. Шелк ее мягких губ спутал все его мысли, он уже не мог рассуждать разумно. Когда она расстегивала пуговицы своей блузки, Чарльз сорвал с себя оставшуюся одежду с такой стремительностью, с какой обрушивается с высоты сокол. Разгоряченный страстью, он хотел схватить ее, но Фрэнсис ловко увернулась.
– Еще рано, – усмехнулась она и принялась нарочито медленно стягивать с себя чулок.
Сгорая от нетерпения, Чарльз смотрел, как за чулками последовала юбка, блузка повисла на кусте, напоминая белую сову, и наконец его глазам открылось ее восхитительное тело.
Белый жар вожделения ослепил Чарльза, он не видел ничего вокруг, кроме этого тела, мерцающего в струе лунного света. Они стояли друг против друга совершенно обнаженные, но, стоило Чарльзу сделать движение в ее сторону, Фрэнсис отстранялась.
– Я не могу больше ждать ни одной секунды! – простонал он. – Черт побери, если ты сейчас же не подойдешь ко мне, пеняй на себя!
– И не подумаю! – дерзко бросила она, вытащила из волос шпильки, и непокорные черные локоны заструились по ее плечам. – Ты должен поймать меня, Шикра. А впрочем, нет. Ты будешь моим соколом. Иди сюда!
Фрэнсис повелительным жестом вытянула руку вперед ладонью кверху, словно Чарльз был птицей, которую звали домой. Она знала, что Чарльз не обидится: он прекрасно понимал, что сокольничий служит птице так же, как птица служит своему хозяину. Эта пара связана самыми прочными узами, и Фрэнсис хотела установить между ними такую же связь. В ее сердце пылал яростный огонь, она твердо решила, что сегодня сломает последний барьер, разделяющий их, и скажет ему о своей любви.
С еле слышным стоном она раскрыла Чарльзу свои объятия, и он крепко прижал ее к себе. Их тела слились, они словно бы стали единым существом и опустились на землю, не разнимая губ. Фрэнсис оказалась наверху, ее волосы закрыли его лицо. Откинув голову, Чарльз сжал руками ее бедра и вонзился в эту податливую плоть, ощущая непередаваемое блаженство.
А Фрэнсис казалось, что ее уносит сильный ветер. Жаркая дрожь пробегала по ее телу с каждым его движением, с каждым толчком. Неожиданно она почувствовала себя такой свободной, какой не была никогда в жизни.
– Чарльз, я люблю тебя! – воскликнула она ликуя. – Клянусь, люблю тебя…
Услышав эти слова, он приподнялся, лицо его осветилось радостью. Не разрывая их единения, он перевернул ее на спину, и Фрэнсис засмеялась, выгнувшись и вовлекая его еще глубже в себя. Поддразнивая его, она сделала вид, что борется, и они покатились по влажной траве, пока Фрэнсис снова не задержалась наверху.
Они двигались все быстрее в едином ритме, в головокружительном полете и одновременно достигли пика наслаждения. Фрэнсис не выдержала и закричала от переполнявших ее чувств. «Господи, сделай так, чтобы мы сейчас зачали ребенка!» – молча молилась она, веря, что это будет лучшим подарком для мужчины, которого любила.
Чарльз лежал на голой земле, потрясенный, опустошенный и совершенно счастливый. Фрэнсис любит его! Она сказала это с таким убеждением, что он сразу поверил ей. Да и как можно было не поверить, глядя в ее глаза, полные страсти? Она отдалась ему здесь, на болоте, с таким самозабвением, что стоило ему вспомнить об этом, как он снова испытывал возбуждение.
