– Что вы умеете делать? – насторожилась она. – Впрочем, если вы думаете соблазнить меня, вам, наверное, это удастся. Искусством обольщения вы, судя по всему, владеете в совершенстве.
– Вы очень храбрая женщина, если осмеливаетесь признаваться в таких вещах, – засмеялся он. – Но я не собираюсь вас соблазнять. Я намерен пробудить вас! А там уж вы сами решите, как ответить на это.
Фрэнсис слегка отстранилась и удивленно уставилась на него.
– Пробудить меня? По-вашему, я сплю?
– Безусловно, – очень серьезно ответил Чарльз. – Какая-то часть вашего существа до сих пор спала. И я надеюсь в скором времени доказать вам это.
Чарльз поймал ее руку, прижал к щеке и с удовольствием отметил, что Фрэнсис не отняла руку. Очевидно, этот интимный жест понравился ей.
– Вы заросли волосами, как старый бык, – пошутила она.
– Вы тоже. – Он отвел ее буйный локон от своего лица. – Ваши волосы щекочут меня всякий раз, когда я оказываюсь поблизости.
– Я тут ни при чем, – она сложила губы в насмешливой гримаске. – Постарайтесь как-нибудь договориться с ними.
Чарльз хмыкнул:
– Вы хотите сказать, что ваши волосы живут сами по себе?
– Моя мама всегда так говорила, когда расчесывала их. У меня действительно ужасно непослушные волосы.
– А вы, очевидно, были непослушной девочкой? Могу представить себе, как ваша матушка говорила вам это, моя непокорная девочка с непокорными волосами.
Фрэнсис глубоко вздохнула, и глаза ее стали задумчивыми.
– Представьте себе, нет. Я очень изменилась после смерти родителей. А в детстве я всегда старалась быть похожей на маму. Она была такой терпеливой и спокойной… Отец советовался с ней во всех своих делах. Мне очень жаль, что я совсем не похожа на нее.
Она сказала это с такой тоской, что Чарльз снова обнял ее – и снова пушистый локон попал ему в лицо.
– Да уж, спокойной вас не назовешь, – проворчал Чарльз. – А ваши волосы совершенно не умеют вести себя прилично. Извольте научить их хорошим манерам. – Он попытался заправить локон ей за ухо, но тот не подчинился. – Пожалуй, я его отрежу ножом.
– Зверь! Я не позволю вам непочтительно отзываться о моих волосах!
Она шутливо ткнула его кулачком в плечо, и Чарльз неожиданно застонал, поморщившись от боли.
– Что случилось? – испугалась Фрэнсис. – Что с вами?
– Ничего особенного, дорогая. – Он быстро взял себя в руки. – Просто… это как раз то место, куда мерзавец капитан ранил меня.
– О боже! – Моментально забыв об их препирательстве, она посмотрела ему прямо в глаза. – Можно мне взглянуть?
– В этом нет нужды, – запротестовал Чарльз. – Рана была неглубокая, она давно затянулась…
– Разрешите! – настаивала Фрэнсис. – Вы ранены и даже не сказали мне об этом!
Она решительно расстегнула его рубашку и ахнула, увидев шрам на плече.
– Сколько же вам пришлось перенести из-за меня!
Фрэнсис коснулась пальцами шрама, ее прикосновение было невыразимо приятным.
– Какие у вас прохладные руки, – прошептал Чарльз.
В ее глазах он прочел сочувствие, и это снова возбудило его. Он не мог оторвать глаз от ее упругих грудей, проглядывающих под тканью блузки, от ее нежных губ, вкус которых все еще ощущали его губы. И зачем только он сказал ей, что не намерен уподобляться Антуану?!
Внезапно Фрэнсис наклонилась и прикоснулась теплыми губами к его шраму.
Проклятье! Что она делает?! Его сердце лихорадочно забилось, вожделение – примитивное и непреодолимое – вспыхнуло в нем. Не сдержавшись, Чарльз громко застонал.
Фрэнсис подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Я причинила вам боль?
Чарльз с трудом подавил желание немедленно опрокинуть ее на спину.
– Вы не причинили мне боль, – поторопился он заверить ее. – Умоляю, продолжайте. Вы даже представить себе не можете, как мне это помогает! Один из испанцев ударил меня еще и сюда.
Он перевернулся на живот, демонстрируя свою спину, – там тоже змеился шрам.
– О боже!
В ее возгласе звучали сожаление и боль. Она обняла его своими дивными руками за плечи, прижалась щекой к его спине, а потом принялась целовать шрам.
Чарльз тяжело дышал, тело его непроизвольно вздрагивало от наслаждения. Он уже не мог понять, кто из них кого соблазняет, а впрочем, это теперь было неважно.
Проклятье, он должен остановить ее! Если он этого не сделает, то уже не сможет отвечать за себя и они перейдут черту, к которой он обещал себе не приближаться. Призвав на помощь всю свою волю, Чарльз резко перевернулся на спину, сел… и замер, увидев в тусклом свете фонаря выражение ее лица.
Во взгляде Фрэнсис светилась безумная решимость, губы были плотно сжаты.
– Чарльз, через несколько часов я могу умереть или оказаться в тюрьме, – торопливо прошептала она. – Окажите мне перед этим одну услугу.
– Вы не окажетесь в тюрьме. Я этого не допущу.
– Сэр Хэмфри знает место, где мой дядя встречался со своим посланцем. Он наверняка будет поджидать меня там, а вместе с ним – его испанские друзья. Прежде чем я умру, мне бы очень хотелось… Любите меня, Чарльз! Прямо здесь и сейчас!
Он знал, что должен отказать ей, но его тело не желало повиноваться. Оно ликовало, бурно отзываясь на ее призыв.
