Проводив взглядом молодого человека, который, покраснев как рак, выскочил из-за драпировки, джентльмен отпустил руку Фрэнсис и вернул свою трубку в рот.
– Не похоже на двор французского короля? – вежливо поинтересовался он. – Вы ведь, должно быть, бывали там при дворе, поскольку ваши отец и дядя состояли в свите нашего посла.
Фрэнсис поежилась, припомнив зловещую атмосферу при дворе короля Генриха, где она была несколько раз вместе с дядей.
– Ничего похожего! Во всяком случае, надеюсь, что так. Дело в том, что люди, бывающие при дворе французского короля, порой умирают так неожиданно…
– Вы полагаете, что их отравляют?
Он вытащил трубку изо рта и выдохнул ароматный дымок, который вопросительным знаком завился вокруг его головы.
– Поклясться я бы не могла, но несколько таких загадочных случаев произошло на моей памяти.
– Да, тогда Англия и в самом деле отличается от Франции. Правда, здесь придворные дамы могут укусить, но, надеюсь, не смертельно.
Хотя он говорил без тени улыбки, Фрэнсис заметила веселые искорки в его глазах и почувствовала, что этот джентльмен нравится ей все больше. Она уже хотела спросить его имя, как вдруг ее внимание привлек довольно громкий шепот, доносящийся из-за соседней драпировки. Джентльмен, поклонившись, отошел, а Фрэнсис, вопреки предупреждению Чарльза, стала прислушиваться. Две дамы, которые недавно задели ее своими платьями, стояли за занавесью и трещали как сороки. Интересно, знают ли они, что она их слышит?
Спустя минуту Фрэнсис поняла, что они все прекрасно знают, а то, что она услышала, заставило ее кровь закипеть. Сердце тяжело забилось, перед глазами поплыл красный туман. Подобрав юбки, она решительно направилась к этим женщинам.
– Лорд Милборн, сэр, Ее Величество спрашивает вас! Я… Вам лучше… Она требует вас немедленно!
Паж подбежал к Чарльзу в тот момент, когда он разговаривал с Джейн Маннерс о ее кречете. Джейн увлекла его в дальнюю комнату, утверждая, что птица отказывается есть, но маленький кречет, сидящий сейчас на руке у Чарльза, казался ему вполне здоровым. Зато запыхавшийся паж явно требовал его внимания.
– Все в порядке, Джейн. С вашим маленьким Пиппой не случилось ничего плохого, – сказал он, пересаживая птицу ей на руку.
– А вы не можете задержаться? – попросила Джейн.
Она поспешно посадила кречета на насест и при этом брезгливо поморщилась.
«Ей эта птица совершенно безразлична, – подумал Чарльз. – Она придумала предлог, чтобы вызвать меня».
– Я очень сожалею, но не могу задерживаться, когда королева требует моего присутствия, – чопорно заявил он и, поклонившись, последовал за пажом.
– Что случилось? – спросил он у юноши, с тревогой вспомнив, что оставил Фрэнсис одну в зале.
Проклятье! Стоит ему услышать о больной птице, и все остальное мгновенно вылетает у него из головы.
– Я не знаю, что случилось, милорд, – сказал паж, торопливо шагая по коридору. – Я видел, как госпожа Морли разговаривала с лордом-адмиралом Хоуардом и он улыбался ей. Вы ведь знаете, что он не очень любит придворных дам, но она, кажется, понравилась ему. А вскоре раздались какие-то крики, и Ее Величество сказала, чтобы вы немедленно явились.
Вот оно что! Чарльз побежал. Он ни в коем случае не должен был оставлять Фрэнсис одну среди этих сплетниц-волчиц!
Распахнув двери в зал, он увидел, что навстречу ему идет королева, крепко держа Фрэнсис за руку. Поблескивающий костюм королевы – черный с золотым шитьем – придавал величие ее гневу. Заметив Чарльза, она толкнула к нему Фрэнсис.
– Вот, мистер Сокол, заберите вашу невесту и держите ее на коротком поводке. Она совершенно неуправляема! Не знаю, чему вас учили там, во Франции, мисс Морли, но я не потерплю кошачьих схваток в моем банкетном зале.
– Я ведь просила разрешения удалиться, Ваше Величество. – У Фрэнсис с лица не сходило упрямое выражение, и она явно не собиралась сдаваться. – Я говорила вам, что все кончится неприятностями.
– Если вас пригласили на бал во дворце, вы должны вести себя прилично! – властно заявила королева и начала обмахиваться веером из перьев, тщетно пытаясь охладить свое опасно покрасневшее лицо. – Из-за чего вы затеяли ссору с леди Дигби?
Фрэнсис уставилась в пол.
– Она говорила ужасные вещи о моем дяде. А я сказала… все, что я о ней думаю. После этого она схватила меня за волосы, утверждая, что они искусственные. А они настоящие, поэтому мне было больно! Я закричала, чтобы она оставила меня в покое, но ничего больше не сделала, клянусь.
Королева, нахмурившись, скрестила руки на груди; было слышно, как постукивает об пол ее нога, скрытая под большим кринолином.
– Что же сказала леди Дигби о вашем дяде?
Фрэнсис подняла на нее глаза, и в этих глазах была боль.
– Я не могу повторить это вслух, Ваше Величество. Но если вы настаиваете, я могу прошептать вам на ухо…
Королева кивнула, и Фрэнсис, наклонившись, что-то зашептала ей. Выслушав, королева нахмурилась еще сильнее.
– Мне очень жаль, что вы стали жертвой такой жестокой клеветы. Но ваш ответ, должно быть, тоже содержал в себе оскорбление, если леди Дигби вцепилась вам в волосы.
