– Кому до этого дело? – передернула она плечами.
– Мне, – прошептал он так тихо, что сам едва расслышал это вырвавшееся у него слово.
– Нет. – Она глубоко вздохнула. – Ты просто жалеешь меня. И не совершай ошибки, не принимай это за нежность или за… за что-то еще. Не надо портить свою жизнь, связывая ее со мной. Я разрушу твою репутацию при дворе. Ты можешь утратить свое положение. Кроме того, испанцы хотят убить меня. После того, как они захватят Англию, я знаю, что они мне готовят. Смерть на костре!
Терпение Чарльза лопнуло.
– Сейчас же перестань! Что еще за идиотские предсказания?!
– Но я не могу забыть, как испанцы издевались над нами, как они убили моего дядю…
– Я тоже, но при этом не собираюсь сидеть как на иголках и мучиться каждую минуту. Кроме того, перестань говорить мне, что я должен делать. Можно подумать, что я брошу тебя на милость испанцев! Я просил тебя выйти за меня замуж, и, если ты не согласишься, я силой притащу тебя в церковь и заставлю сказать «да».
Чарльз тут же вспомнил о своих благих намерениях, но было поздно. Черт побери, она своим упрямством в конце концов действительно вынудит его так поступить!
– Как благородно с твоей стороны, – мрачно заметила она. – Уж не хочешь ли ты сказать, что любишь меня?
Ее тон подчеркивал, что она ни на одну минуту не допускала такой возможности.
– А твои слова, надеюсь, означают, что ты согласна?
Чарльз смотрел на Фрэнсис и думал, что она все-таки поразительная женщина. Даже после того, как королева объявила об их браке, она отказывается уступить.
– Давай не будем спорить и ссориться. – Фрэнсис стойко выдержала его взгляд. – Я отвечу тебе завтра, и на этом поставим точку.
– Но на завтра назначена наша свадьба!
– Если я приду, это и будет моим ответом. Но ты пожалеешь, если женишься на мне, – мрачно предрекла она. – И не говори потом, что я тебя не предупреждала.
– К черту твои предупреждения!
Чарльз поймал ее подбородок и приподнял его. При свете луны он видел, что глаза ее опухли от слез, а милый вздернутый носик покраснел. Тем не менее ему она казалась прекрасной. Черт побери, по-видимому, действительно придется ждать до завтра, но он сделает все возможное, чтобы убедить ее согласиться в ближайшие двадцать четыре часа. А пока нужно постараться как-нибудь успокоить и отвлечь ее.
Он решительно вытер ее слезы и обратился к одной из любимых ею тем:
– Ладно, ссориться мы не будем. Скажи лучше, Пьер и Луи видели тебя в этом наряде перед тем, как мы уехали?
В глазах Фрэнсис сверкнула гордость при одном упоминании о ее мальчиках, и он понял, что выбрал правильный путь, хотя эта тема оставалась для него мучительной.
– О да. Им очень понравилось мое платье.
– Ну, еще бы! Держу пари, они никогда не видели тебя так роскошно одетой. И что же они сказали?
Фрэнсис выдавила из себя слабую улыбку.
– Ты опять будешь сердиться, но Пьер сказал, что я выгляжу лучше самой нарядной проститутки, какую он когда-либо видел.
Про себя Чарльз подумал, что с удовольствием вырвал бы мальчишке его грязный язык, но заставил себя улыбнуться.
– Нам предстоит как следует поработать над речью этого ребенка.
– А мне иногда нравятся его выражения…
– Он должен научиться разговаривать, как подобает мальчику его лет!
– А Луи должен научиться пользоваться носовым платком, иначе ты удушишь его? – усмехнулась Фрэнсис.
– Совершенно верно.
«Наконец-то я заставил ее рассмеяться», – с облегчением подумал Чарльз. Похоже, что момент крайнего отчаяния у нее прошел. Теперь, если бы она согласилась на женитьбу…
– Спасибо тебе, что взял их под свое крыло. – Фрэнсис опустила глаза, словно стыдилась того, что вынуждена принимать его помощь. – Я очень благодарна тебе, тем более что знаю, как ты не любишь их.
– Черт побери, когда ты перестанешь твердить это?! Я готов полюбить их, если они постараются быть хорошими мальчиками и перестанут бесконечно трепать мои нервы.
Улыбка исчезла с лица Фрэнсис.
– Боюсь, я не очень подхожу для роли воспитательницы: мой дебют при дворе оказался весьма неудачным.
Чарльза снова охватило раздражение. Он способен был с бесконечным терпением разрабатывать стратегию сражения, часами заниматься с непокорной птицей, уговаривая ее взлететь. Но мальчишки и Фрэнсис испытывали его терпение свыше всякой меры. Он не был уверен, что сможет существовать, являясь одновременно и мужем, и отцом.
– Ты умеешь быть вполне благовоспитанной дамой, когда захочешь, – заметил он. – Мне, к примеру, передали, что ты вела очень разумный разговор с лордом-адмиралом Хоуардом и что ты ему понравилась.
Фрэнсис нахмурилась, недоумевая.
– Я разговаривала с лордом-адмиралом?
– Конечно. Такой седой джентльмен, весьма внушительный. Часто курит трубку. А вот тебе другой пример, – продолжал он после паузы, решив, что она успела осознать всю важность его сообщения. – Ты заставила королеву рассмеяться. И поверь мне, если ей кто-то не нравится, она не будет смеяться, как бы ее ни развлекали. Кстати, раскрой секрет. Что же ты все-таки сказала Элинор Дигби? Я умираю от любопытства.
