Малому Зернову я явно зашел. Он не педик, нет. Просто, видимо, его утомило тухлое общение со знакомыми с детства переростками, у которых светлые мысли выдолбала из головы легкая наркота, праздная жизнь и бесстрашие, в основе которого лежит безнаказанность.
А я — как бы свежий воздух. Не такой, как они. Что-то новое.
— Нет. Я не силен в развлечениях для мажоров.
Осознанно остро шучу и получаю закономерную реакцию: пацанва улюлюкает. Артур усмехается сначала криво, потом широко.
— Унизил.
Пожимаю плечами. Мол, не хотел. Но раз уж так получилось — пусть будет.
— Лолка твоя, кстати, тут до сих пор занимается, Тур? — То самое имя упоминает один из Артуровых друзей.
Я знаю, что речь о ней, но вида не подаю.
Почему перед глазами быстро рисуется ее образ в короткой белой теннисной юбке и козырьке, из-под которого глаза стреляют дерзостью?
Ей, кстати, беленький пошел бы.
По лестнице к нам как раз поднимается Расул.
Мы на секунду пересекаемся и я провожаю его взглядом до Артура.
Он тоже сейчас исполняет свою часть нашей общей работы. Уже больше месяца трудится водителем младшего Зернова. В доверие втирается. Вон даже шмотки из машины таскает.
Вкладывает что-то в руку Зернову и говорит тихо на ухо. Артур кивает и отвечает.
Я слежу за этим без напряжения.
Главное не суетиться.
Расул же смотрит в ответ с легкой хищной улыбкой. Думаю, этот долбоеб еще доставит нам проблем, но пока пусть старается.
Телефон снова жужжит. Взгляд пацана, которому Лолита не досталась, опускается вниз.
Губы Расула подрагивают.
Беру в руки и открываю переписку с ней, слыша её же имя и в разговорах вокруг.
— Она на тебя так в клубе висла, Артур. На открытии…
— Иди нахуй, Илюх. Не доебывайся.
— Да чего я доебываюсь? Наоборот интересно. Когда вы уже? Ты же хочешь. А она… На морозе?
Лолита «на морозе» спрашивает у меня:
Не хожу. Ты права.
Расул, кивнув Артуру, уходит обратно к машинам. Спускаясь по ступенькам — строчит на телефоне. Сообщение приходит мне в закрытом канале.
Долбоеб.
Не твое собачье дело.
Удаляю сообщение и для меня, и для щенка. Ещё раз так сделает — получит жестко. Я дважды не предупреждаю. А в чат с Лолитой возвращаюсь.
Артур тем временем грубовато просит у своих друзей:
— Не лезьте сюда, мы с Лолитой сами разберемся.
— Так ты быстрее разбирайся, Тур. А то, кажется, она тебя уже зафрендзонила. А висла же правда. Или это не твои чары, а коктейльчики с секретом? Яровей узнает — убьет тебя.
Она коктейли "с секретом" не пила. Я за зрачками следил. И поведением. Но похуй. Это не мое дело всё. Типа.
Отгавкиваться от друзей должен Артур, а не я:
— Вы плохо слышите? Мы сами разберемся. Рус, давай о делах лучше, а то эти долбоебы меня утомили.
Долбоебы ржут. Я киваю. Но прежде, чем отложить телефон, отправляю:
Лолита
С ним мне интересно настолько, что сегодня я заснула в четыре. Мы переписывались. Немного серьезно. Немного колко. Остроумно. Смешно.
Мне, наверное, очень повезло, что я уже видела его. Иначе думала бы, что с той стороны мне наверняка пишет какой-то урод. Ну не может же мужчина быть одновременно таким притягательным и внешне, и внутренне.
Он может.
Я до сих пор не знаю его имени. Он для меня Незнакомец, пусть я для него с самого начала Лолита.
Открыв глаза, первым делом тянусь к телефону, который провел ночь на соседней подушке.
Открываю переписку и отлистываю назад, чтобы ещё раз перечитать то, что ночью вызывало во мне вспышку за вспышкой.
Вместо неловкости, которую страшно было испытать "на трезвую голову", губы опять растягивает улыбка.
Незнакомец, какой ты… Очаровательный мудак.
Я уже раз смеялась над этой очень меткой характеристикой, но утром снова смеюсь.
Шепчу тихо:
— К черту пошел, — и продолжаю жадно вчитываться в строчки. Мне точно не кажется: между нами искрит.
Ещё в клубе искрило. И сейчас тоже.
