Я в курсе, что у девяноста девяти процентов девушек в двадцать два нет личного повара, который с шести лет пытается им угодить, но бесконечно напоминать себе, что в отличие от других мне чертовски повезло я тоже не могу.
Разрезаю идеально сваренное яйцо-пашот и слежу, как желток растекается по йогурту. Мокнув лепешку, тяну к губам.
У меня даже аппетит сейчас лучше. И вкусы на языке раскрываются красочнее. Это же не может быть связано с перепиской, правда?
— Нет, ты всё-таки необычная, Лёль. А ну смотри на меня, — мама откладывает приборы и смотрит с прищуром. Я в ответ слегка прикусив уголки губ. Пытаюсь придать взгляду наивного удивления, а сама жалею, что поделиться не могу.
У нас с мамой хорошие отношения, но я всегда знала и знаю, что если стоит вопрос моих интересов или интересов ее мужа… Выбор не за мной.
Это не ее вина. Я за это не обижаюсь.
— Мам, ты перечиталась этих своих детективов, — отмахиваюсь, кивая на покетбук. Она фыркает. Мы с Олегом часто над ней подтруниваем за любовь к литературе, в которой члены достают так же часто, как и пистолеты. С учетом специфики деятельности Олега, мне кажется, последнее, что должно ее привлекать — это романы про бурные девяностые. Но нет. Мама ими зачитывается.
— Не хочешь говорить — не говори. Я у Марка всё узнаю.
Пожимаю плечами, возвращаясь к завтраку.
В тишине и в своих мыслях провести завтрак мама мне не дает. Расспрашивает о жизни, которую мы проводим под одной крышей, но всё же достаточно раздельно. Я не особенно лезу к ним с Яровеем.
Они держат меня под контролем, но вроде как без постоянного личного надзора.
Сейчас июль. Экватор последнего лета перед шестым курсом. Дальше — одна большая неопределенность.
Я учусь на международном бизнесе и это открывает передо мной кучу перспектив. В теории. На практике… Мои пожелания по трудоустройству (точно так же как и возможный партнер) должны быть проговорены с Олегом или его начбезом.
Пожалуй, уж лучше с мамой.
Я делюсь с ней своими до сих пор неопределенными мыслями. Внутренне, думаю, давно смирилась, что вопрос карьеры решат за меня, как однажды уже было с образованием.
Я хотела бы связать свою жизнь с путешествиями. Меня увлекают иностранные языки, разнообразие культур и религий. Я фанат впечатлений. У меня всё хорошо с чувством эстетики. Доступность окружающих природных и рукотворных чудес кажется мне чем-то фантастически прекрасным.
Но дочка Яровея подбирать людям туры не может, поэтому она учится на факультете, название которого звучит достаточно престижно. Стажируется в фирме отца Катюши и после окончания университета практиковать навык реального бизнеса тоже пойдет скорее всего туда.
Мне скучно это всё обсуждать, временами даже раздражают мамины вопросы, но из уважения к ней я терпеливо отвечаю, пока мой мобильный не едет по столу из-за вибрации.
Реакции тела мгновенные и очень сильные. Сердце ускоряется. По спине прокатывается жар. Мышцы вдоль позвоночника сжимаются до болезненного спазма и я подаюсь вперед с прямой-прямой спиной.
Хватаю телефон прежде, чем успеваю себя тормознуть. Переворачиваю и читаю с экрана:
Мама продолжает говорить, подойдя к огромному окну во всю нашу четырехметровую стену. Я киваю и не слушаю.
Незнакомец:
Лолита:
Незнакомец:
Черт. Его дополнение сбивает меня и нашу игру. Я мимо очереди спрашиваю:
А Незнакомец отвечает:
Переписка с ним — это для меня авантюра. Я испытываю сразу и эйфорию, и липкий страх.
Лолита: «
Вместо ответа: смайл с широкой улыбкой.
Незнакомец:
Черт, как благородно…
— Лолик… — Мама зовет, а я поднимаю вверх указательный палец, прося дать мне еще немного времени. Уши закладывает от напряжения. Я в жизни от этой переписки сейчас не оторвусь.
Лолита:
Незнакомец:
