Но Яровею всё равно. Он продолжает гнуть свое:
— Витя сказал, Артур пригласил тебя на какую-то презентацию. У тебя планы на тот день?
Да. У меня планы. Не идти.
— Сделай нам с мамой одолжение, Лолита. Пожалуйста. Сходи.
Просьба Яровея звучит мягко, а всё равно в ней приказ.
— А если не сделаю?
В ответ — тишина. Видимо, такой вариант не рассматривается.
И мне лучше его не рассматривать.
В голове крутится сразу несколько радикальных действий. Я хочу съехать. Отделиться. Вдохнуть. Но господи, насколько же самой понятно, что это всё выльется в очередной скандал и обернется ничем.
— То летние планы придется подкорректировать.
В моменте мне уже и на Миконос ни черта не хочется. Мне хочется только отстоять себя, но сердце всё равно ухает в пятки.
Да, он не отец, но его авторитет всё равно давит к земле.
Встаю с кресла и складываю руки на груди в защитно-беззащитном жесте.
— Так может сразу сдашь меня на две недели в какую-то пыточную, чтобы меня там к силе приучили? С щенками же работает…
Я знаю, что возвращаюсь к уже вроде как решенному конфликту очень не вовремя. Но в этом вся правда. Я ничего не могу сделать не по алгоритму Яровея. Я даже щенка завести не могу, потому что воспитывать его будут так, как скажет Яровей.
Взгляд Олега поднимает вслед за мной. Скулы становятся тверже и более выраженными. Чем дальше — тем сложнее нам ладить. Нам тесно. Мы не соответствуем ожиданиям друг от друга. Наши конфликты не сглаживаются, а копятся.
— Я желаю тебе добра, Лолита, а ты ведешь себя, как избалованный ребенок.
— Я принимаю все твои требования. Ваши с мамой. Всего лишь прошу не лезть ко мне в личную жизнь.
— Мы лезем туда, куда считаем нужным, Лолита. Прими.
Последнее слово звучит приговором.
Прими, Лолита. Тебе никто не предлагал выбирать.
Резко развернувшись, выхожу из кабинета, поистине по-детски хлопнув дверью.
Это была ссора? Нам снова придется мириться? Мне — извиняться?
Я не хочу.
Но хотя бы в трусы мне можно не лезть? Хотя бы там можно обойтись без визы от начбеза?
Хлопнув ещё одной дверью — уже в свою спальню, закрываюсь и мечусь. Я сама чувствую, как гулко сердце бьется за ребрами. И я как никогда четко осознаю себя птицей в золотой клетке. Мне никто не виноват, что я в ней оказалась. Я годами принимала все положенные птице подношения. Только глупостью объясняется надежда, что рано или поздно за блага не придется платить послушанием.
Мимо двери со стуком каблуков быстро проходит мама. Она уже по хлопкам дверей определила, что разговор прошел не гладко. И идет она к Олегу, не ко мне.
Метнувшись к кровати, хватаю телефон.
Я хочу свободы, Незнакомец. Моя свобода — это ты.
Пальцы подрагивают. Отключаю авиарежим и, не читая последнее сообщение, влетаю в диалог со своим: «
Незнакомец: «
Черт, нет. Нет. Нет. Нет.
Лолита: «
Лолита
Он не сказал мне «да», но я все равно соглашаюсь на приглашение Артура с одной мыслью:
Если Незнакомец действительно хочет меня — постарается. Мы так докажем друг другу серьезность.
Мама счастлива, что я иду. Дальше двух хлопков двери наш с Олегом конфликт не заходит. Внутри меня — буря, а в их глазах я чутка вспыльчивая, но послушная дочь.
Перед Артуром стыдно, потому что им я пользуюсь, но и съедать себя виной не буду. Он такой же взрослый и самодостаточный человек, как я. Если ему не нравится предлагаемая окружающими схема — он мог бы сопротивляться. Артур не стал.
А я не стану обещать ему больше, чем дам.
Сходить с тобой на презентацию? Не проблема.
Только я вся буду состоять из знаков не тебе. И ожидания мои никак с тобой не связаны.
Сегодня на мне особенное платье цвета песка и закатного солнца. Тонкий, но очень крепкий мадагаскарский шелк, необычные формы. Один рукав — исполненное в технике гофре крыло. Вместо второго — соблазнительно оголенное плечо. Разрез тянется по ноге от щиколотки вверх до грани приличия.
На запястьях — массивные браслеты. Волосы собраны в тугой, идеально зализанный пучок.
По щиколоткам змеями ползут ремни золотых босоножек на высоком каблуке. Длинные сережки в ушах и браслеты позванивают, привлекая ко мне ещё больше внимания. Сегодня я решила стать мадагаскарским солнцем.
Презентация проходит в просторном автосалоне с панорамными окнами от пола до потолка, сквозь которые сочится мягкий закатный свет.
Наши закаты совсем не такие, как на Мадагаскаре, но игра света всё равно добавляет пространству магии. Возможно, черной.
Выставочные автомобили убраны, а на высоких подиумах остаются только новые Панамера и 911. В центре зала — сцена с фирменным чёрным покрывалом, под которым скрыта новинка вечера. Над головами медленно вращаются световые инсталляции в виде геометрических колец: то подсвечивают сцену мягким белым светом, то переливаются неоновым синим.
