Мамин голос звучит встревоженно, а мне хочется стонать.
Резко сев, включаю мобильный. На нем куча входящих и в чате с Русланом запоздалое:
Оно разбивает мне сердце.
Стонать хочется. И плакать. И прибить его. Наорать. Ударить. Бросить.
Отталкиваюсь от кровати и, щелкнув свет, открываю маме дверь.
Я не плакала, не страдал, но все равно вижу, как в ее глазах расцветает тревога.
— Лёль, губы белые. — Она трогает мой лоб и соскальзывает пальцами по щеке. — Ты заболела?
— Нет. Скажи Расулу, пожалуйста, что я спущусь через пятнадцать минут.
Прежде, чем кивнуть, мама заглядывает в спальню через мое плечо. Как будто внутри может прятаться причина моего странного поведения. А оно ждет в другой квартире.
Обычно моя подготовка к встрече с Русланом — это целый список ритуалов, после которых я чувствую себя красивой и очень соблазнительной. Мне всегда важно быть с ним открытой и раскованной. Телесно.
А он всё это время молчал о слишком важном.
Я ненавижу его. В голове проигрываю заслуженную пощечину, которую влеплю, когда останемся наедине.
Не трачу время на выбор лучшего белья. Не крашу губы и глаза. Зачесываю волосы в высокий хвост и надеваю спортивный костюм, вместо платья, открывающего длинные ноги.
Когда выхожу к машине, готова первую пощечину посвятить другому. Расул открывает для меня дверь, фирменно улыбаясь. Я смотрю на него прямо, забыв о своем страхе и неприятии. Если ты слово скажешь — пожалеешь.
И он молчит.
Я выдыхаю уже в салоне. И всё никак не могу перестать думать… Раньше я не позволяла себе бояться того факта, что Руслан влез в нашу систему безопасности. Теперь… Он же правда страшный человек. Страшный, как Яровей, а может быть даже хуже.
И я отлично знаю, что должна сделать.
Расул время от времени ищет мое лицо в зеркале заднего вида. Я, как всегда, это чувствую. И будто удовольствие получает от исходящих от меня негативных эмоций. Извращенец, честно. Но хотя бы рот открывать не рискует. А я не способна тратить свои эмоции на него.
Меня не пугает скорость, с которой снова несется, рискуя нашими жизнями. Может сегодня я даже не против была бы не доехать, но машина плавно тормозит перед подъездом, в который я поднималась множество раз, испытывая трепет.
Дура. Дура. Дура.
Сама открываю дверь и выхожу на улицу. Холодный воздух изо всех сил старается остудить мои щеки, но они горят и горят…
Я вижу Руслана сразу: он стоит в нескольких шагах от парадного входа в высотку-свечу. Сделав последнюю затяжку, тушит окурок и бросает в урну. Я цепенею, еще раз проживая момент нашей внезапной встречи, а он подходит. Пружинит. Магнитит. Только уже не улыбается.
Смотрит на меня пристально и вязко. Я в ответ.
Не здороваюсь. И он со мной тоже.
Кивает в сторону большой стеклянной двери. Я, фыркнув, бросаю Расулу:
— Не уезжай. Я скоро выйду, домой отвезешь.
Мы молча идем к лифтам и молча же поднимаемся в просторной кабине.
Я чувствую взгляд лопатками, проходя по длинному коридору к квартире для встреч.
Утром представляла, что следующая будет совсем не такой, а романтичной и запоминающейся. Хотела показать ему тату, книгу обсудить, в очередной раз с ума сойти от секса. А теперь…
Даже не думаю разуваться, разворачиваться и с порога виснуть на шее, искать губы. Всё идет к черту.
Перестаю скрывать свои эмоции. У меня даже лицо кривится, когда движусь по коридору к гостиной-студии.
Руслан остается в арке, а я начинаю наматывать по ней круги. Всю дорогу репетировала острые реплики. Угрозы. Как брошу его. А теперь язык вялый. В груди вместо праведного гнева расцветает обида и страх.
Руслан выдыхает и делает шаг внутрь. Мои барабанные перепонки взрывает слишком мягкое для ситуации:
— Лол…
Я вкапываюсь подошвами кроссовок в паркет и выстреливаю в него взглядом в упор.
— Ты урод.
Это оскорбление, но Руслан реагирует спокойно. Усмехается даже. А меня трясет. Внутри и снаружи.
Он делает ещё один шаг — я отступаю.
— Смешно тебе? Долго смеешься над всеми нами?
— Лол… — он протягивает руку, я с размаху по ней бью и отхожу глубже в комнату.
— Тронешь — заору.
Разворачиваюсь к окну. Пытаюсь выровнять дыхание и больно кусаю губы.
Снизу все так же стоит машина Яровея. Может быть Расул правда ждет, что я скоро спущусь.
А ты спустишься, Лол? Ты понимаешь, что тебе теперь решить надо? Раньше ты просто нарушала протокол. Теперь… Это уже для всех опасно.
Я не слышу шагов. И не чувствую в себе сил потушить внутренний разгорающийся пожар. Резко оглянувшись, спрашиваю:
— Когда ты собирался мне сказать?
— Мы недавно сотрудничаем.
Фыркаю.
Снова смотрю в окно и кусаю губы. Блядь. Почему мне хочется ему верить? Почему в висках пульсом бьется странная надежда, что он всё исправит за меня?
