Руслан делает паузу в ласках и ныряет ладонью под футболку, скатывая ее выше. Сжимает грудь, трогает грубоватыми подушечками налитые соски.
Я приоткрываю рот и дышу часто, потому что воздух внутри слишком горячий. Я вся горю.
Его губы трогают шею. Моя спина трется о пышущий силой торс. Из головы ветром уносит всю пыль.
Пыль — это наша реальность.
Прогибаюсь и трусь ягодицами о член через ткань боксеров. Завожу руку назад, оттягиваю резинку и сжимаю его.
Рука Руслана снова спускается по животу вниз и пальцы скользят уже под белье.
Я сдаюсь.
Откидываюсь, раскрываюсь сильнее и киваю.
Мы вместе спускаем белье по моим ногам. Поверх моих бесшовок ложатся такие же лишние сейчас мужские боксеры.
В квартире куча презервативов, но Руслан не тянется к тумбочке. Тугая головка прижимается ко входу без пауз. Я приоткрываю рот от предвкушения удовольствия, он врезается.
Коротких утренних ласок было более чем достаточно, чтобы секс сходу звучал влажно и не оставлял сомнений в своей желанности. Что для меня. Что для него.
Я пытаюсь ухватиться за слишком короткие волосы на затылке.
Выгибаю спину, лучше подставляясь и подаюсь бедрами навстречу толчкам.
Его рука перемещается по телу и тоже до боли тискает. Ребра. Грудь. Кожу. Шею. Он пытается себя контролировать. Я должна быть за это благодарна, но…
— Ещё, — выдыхаю, не справляясь со своим животным. И он тоже.
Его грудная клетка вибрирует рыком. Отголоски напряжения пробегаются от лопаток по нервным окончаниям и усиливают запретное желание. Оно через край.
Я слишком расслабилась. Положилась на него и забыла о страхах, которые сопровождали нас всё это время. Опасность никуда не ушла. Ни разу. Мы всё это время на лезвии.
Руслан давит на подбородок, я расслабляю губы, обхватывая фалангу. Ласкаю языком и посасываю, он ускоряется.
Жадность секса растет в геометрической прогрессии. Я поворачиваю голову и ищу уже губы. Напряженный кончик мужского языка ныряет навстречу моему. От ощущений взрывает.
Я отдаюсь ему полностью.
Руслан вжимает меня животом в постель и давит своим телом. Подтягивает бедра выше.
— Ноги сожми.
Слушаюсь.
Он снова входит, но на этот раз это особенно туго. Почти, как впервые. Я чувствую на себе тяжесть большого и сильного тела. Внутри — резкие толчки. Дыхание затылком.
Абсолютно подчиненной и на несколько минут — абсолютно счастливой.
Мне не надо решать. Только плавиться в телесном наслаждении. Руки сами собой тянутся вперед, он их перехватывает.
Я кончаю под собственный протяжный стон, который не заставляет Руслана ни замедлиться, ни задержаться внутри. Он продолжает вколачиваться, преодолевая мои сокращения.
Множит удовольствие на миллион и примешивает к нему сладкую боль.
Мое тело обмякает. Язык не ворочается настолько, что я даже не могу уколоть, что он должен выйти.
Должен.
Знает.
А я мычу от мучительного удовольствия, которое неожиданно накрывает второй, ещё более сильной, волной.
Чувствую резкое опустошение и как сперма выстреливает мне на ягодицы. Рваное дыхание оставляет ожоги на лопатках.
Мое сердце колотится в бешеном ритме. Воздух пахнет свершившимся. Я боюсь одного: наступления реальности.
Резко выдохнув, Руслан прижимается к коже губами. Гладит мой живот. А у меня на глазах вдруг выступают слезы.
Снова.
А если бы было иначе? Если бы мы не начали со лжи? Мы могли бы выйти из тени? Когда-то…
Или он как не собирался, так и не собирается?
В моей голове — паника и хаос, а сзади шелестят салфетки. Он стирает с моего тела свои следы.
Встает с кровати, я оглядываюсь.
Как будто сразу и люблю его, и люто ненавижу.
Сейчас согласна с ним: не надо было ничего бить на теле. Поспешила.
Он всё так же молча протягивает мне руку, я вкладываю пальцы. Дергает. Снова практически врезаюсь телом в тело. Поднимаю голову. Смотрю в глаза.
Вокруг нас всё ещё полумрак. Мы голые и сейчас кажется, что беззащитные. Смотрим друг на друга и каждый думает о своем.
Руслан грубовато просит:
— Не жалей.
— Это всего лишь секс, что о нем жалеть? — Усмехается, не отвечая сходу. Я ляпнула, чтобы задеть. Вышло ли — да кто его знает.
Любовник нежно трогает мою щеку. Подавшись вперед, губами губы. Он и хочет ещё, и может ещё. Но после слов мне сложнее.
— Вот и правильно. Если решишь рассказать обо всём отчиму — я пойму. Я знал, на что с тобой иду.
Меня снова взрывает. Я толкаю его в плечи и хочу обойти.
Готовый ко всему Руслан перехватывает поперек талии, вжимает в себя и с силой поворачивает голову так, чтобы глаза смотрели в глаза.
В моих сейчас — снова буря. А он хмурится. Будто спрашивает: что ты, блядь, хочешь от меня?
— Ты дурак. А я — не крыса. Понял?
Выплевываю. Его взгляд спускается к губам. Я лопаткой чувствую, как бьется его сердце. Быстро и сильно. Мы вдвоем сейчас грязные и речь не о сперме, а о лжи.
Вернувшись к глазам, Руслан просит:
— Извини.
Я молчу. Не извиняю.
