В этот самый миг таинственный мужчина в маске открыл рот и издал самый восхитительный звук, который Брилл когда-либо слышала. Ее разум махом опустел. Бремя тревоги, давившее ей на плечи, растаяло, оставив после себя ощущение невесомости. Никогда в жизни она не была такой бессильной и никогда в жизни ей не было насколько наплевать на это. Брилл вновь могла дышать, ее сердце по-прежнему неистово колотилось, но скорее от наслаждения, чем от страха. Не о чем было беспокоиться. Все, что ей нужно было делать в этот момент — это слушать, слушать его голос.
Румянец, который Брилл пыталась подавить, заставил ее щеки заполыхать. Ей стало тепло, даже жарко. Голос мужчины был отголоском небесного пения. Он проникал в душу, вытаскивая эмоции на поверхность ее закованного в броню сердца. Глаза Брилл стали закрываться против ее воли, белоснежные ресницы слегка трепетали над порозовевшими щеками. Второй раз за эту неделю она была покорена блеском и мощью этой причудливой оперы.
Внезапные возмущенные вздохи, раздавшиеся вокруг, вывели Брилл из ее краткого упоения. Мечтательно открыв глаза, она повернула голову и заметила широко открытый от шока рот брата. Посмотрев обратно на сцену, она начала разбирать отдельные слова, которые привели публику в замешательство.
В каждой фразе сквозила неприкрытая чувственность. Потрясенная, Брилл прижала руку к сильно бьющемуся сердцу: никогда прежде она не слышала, чтобы в театральной пьесе звучали столь явные намеки. Румянец на ее щеках стал еще ярче. Вопреки своему естественному замешательству, она не могла отвести глаз от пары на сцене. То, как они двигались вместе, как Кристина таяла от его прикосновений, в этом было нечто магическое. Это было эротично.
И когда Кристина начала петь, Брилл резко выдернуло обратно в реальность. Страх вновь обрушился на нее подобно шторму на море — черный, ужасающий и холодный. Брилл почувствовала себя плохо физически, когда давление в горло начало расти и больше уже не утихало, отвлекая ее от спектакля. Она приложила дрожащую руку к правому виску, пытаясь развеять царящий в голове туман, вызванный музыкой. Молоточки в висках начали колотить в такт опере, словно бы отсчитывая минуты. Кристина и таинственный мужчина медленно поднимались по лестницам над сценой. Сексуальное напряжение музыки выросло до невыносимых пределов, и в то же время давление в голове Брилл стало нестерпимым.
Внезапно мир вокруг накренился, и Брилл в полуобморочном состоянии откинулась назад. Ее голова запрокинулась на спинку кресла, большие серые глаза глядели вверх, прямо на впечатляющую люстру над головой; ее корсаж тяжело вздымался, она судорожно хватала ртом воздух.
Брилл отстраненно почувствовала обеспокоенное прикосновение брата к своей руке. Тот звал ее по имени, она знала, но звуки доносились до нее сквозь гул в голове. Картины из снов ярко высветились у нее в мозгу, проносясь перед глазами снова и снова. «Жар от ужасного огня, спускающегося сверху… О Боже!»
Теперь над сценой парила нежная жалобная мелодия, но музыка не могла подавить панику, струящуюся по венам Брилл. Мужчина в маске ласково гладил лицо Кристины.
Сбросив со своей ладони руки брата, Брилл вскочила на ноги; ее глаза все еще были прикованы к огромной люстре над ними — фигуры на сцене были забыты. Ее рот невольно открылся, и ее связки исторгли жуткий крик в тот же самый момент, когда Кристина Даае сорвала маску с лица таинственного мужчины. В ответ на вопль Брилл и ужасное лицо мужчины по залу пошло волнение.
Кристина стояла перед ним, ее широко раскрытые глаза излучали печаль, она выпустила его маску из оцепенелых рук, и та со стуком упала на пол. Эрик знал, что на его лице должно было отразиться глупое неверящее выражение, но, к сожалению, в этот миг он, кажется, был не в состоянии мыслить связно, чтобы контролировать еще и выражение лица. Часть его втайне надеялась, что на самом деле Кристина не станет следовать плану виконта. Что она не сыграет роль приманки в расставленном на него капкане. Эта крошечная частица съежилась и умерла в его душе, когда он услышал стук, с которым его маска соприкоснулась с полом под ногами.
Ужасающий крик из зала разорвал пелену в его голове. Всего лишь секунда минула после того, как Кристина обнажила его лицо перед полным залом, но Эрику показалось, что прошла целая вечность.
— Эрик… Я… — Кристина пыталась сказать что-то еще, но он не дал ей возможности продолжить.
Он мгновенно изменился в лице: боль и удивление сменились неописуемой яростью. Гневно сверкнув синими глазами, Эрик рванулся вперед подобно жалящей змее. Схватив Кристину за запястье, он грубо притянул ее к себе, его губы раздвинулись в кривой усмешке. Та тщетно билась о его грудь, когда он железной рукой обнял ее талию.
