Кристина сидела перед огромным зеркалом в своей гримерной, рассеянно глядя на свое бледное отражение. Рукав костюма испанской крестьянки незаметно сполз с ее кремового плеча. Девушка словно бы погрузилась в транс и не осознавала происходящее вокруг. Две молодые ассистентки были заняты укладкой ее длинных локонов для предстоящего спектакля, но она никак не реагировала на их присутствие.
Она лишь смотрела в зеркало, которое теперь хранило так много воспоминаний — хороших и плохих. Одинокая слеза выкатилась из ее больших карих глаз и сползла по щеке. Трясущейся рукой она быстро вытерла ее, по-прежнему не двигаясь. Улучив момент, Кристина сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь во всем теле.
Она знала, что сегодня уничтожит мужчину, который был ее защитником и учителем многие годы. Она разобьет ему сердце на тысячи осколков, и когда сделает это, часть ее собственного сердца разобьется вместе с ним. Привязанность и уважение, которые она когда-то испытывала к своему ангелу, бежали от ревнивого и темпераментного мужчины, которого она узнала. Его властные и импульсивные поступки испугали ее больше, чем когда-либо могло напугать его обнаженное лицо. Но она видела, что других вариантов нет. Если она хочет быть счастлива, ей придется сделать так, как сказал Рауль. А она отчаянно жаждала быть счастливой. Счастливой со своим прекрасным и нежным Раулем.
Кристина отвернулась от зеркала и оцепенело вышла в коридор. Ассистентки последовали за ней, совершая последние манипуляции над ее волосами и костюмом, перед тем как прозвучит сигнал о ее выходе на сцену.
Она не могла лгать самой себе и утверждать, что лицо Ангела не оттолкнуло ее. Шок от вида его уродства лишил ее на время дара речи, ужаснув до глубины души. Она никогда в жизни не думала, что человеческое существо может быть настолько уродливо, что нормальные черты лица могут быть так искажены и нарушены. Даже сейчас при мысли об этом ее сердце пустилось вскачь, а живот скрутило. То, что она увидела на правой половине его лица, составляло ужасающий контраст с левой. Словно в насмешку, левая половина его лица была непростительно хороша. Строгая линия челюсти, прямой аристократический нос и ярко-синие глаза вместе создавали картину совершенной мужской красоты. «А между тем правая сторона его лица…»
Только она начала погружаться в свои мысли, как заметила Рауля, с напряженным лицом выходящего из бокового коридора. При виде него Кристина оставила размышления и бросилась в его объятия. Юные ассистентки отстали, оставив их наедине.
— Рауль, я боюсь, — рыдала Кристина, пока он успокаивал ее и покрывал нежными поцелуями ее лоб.
— Все будет в порядке, Кристина. После этой ночи мы сможем быть вместе. — Та кивнула и неохотно высвободилась из объятий Рауля. — Я буду следить из зрительного зала. У каждой двери будет стоять охрана. Он больше не сможет никому причинить вреда. — Рауль проводил ее до сцены и оставил с остальными исполнителями. Он бросил на нее последний ободряющий взгляд, после чего развернулся и поспешил на свое место в зрительном зале.
Кристина стояла, заламывая руки, пока гасло освещение в зале, а огни рампы разгорались ярче. Занавес подняли, открывая хор, стоящий среди декораций, изображающих ад. Деревянные языки пламени и клубы искусственного дыма заставили зрителей благоговейно вздохнуть, но когда хор запел, все прочие звуки прекратились.
Пьянджи, ведущий тенор, занял свое место на сцене рядом с ведущим баритоном. Полноватый певец вскоре исчез за красным занавесом, сигнализируя о выходе Кристины. Когда она шагнула прямо к рампе, ее дрожь утихла, а тревога на ее личике сменилась мечтательным выражением. Помимо прочего, она была великолепной актрисой. «И смилуйся надо мною небо за то, что я должна сейчас сделать».
========== Глава 4: Невообразимая катастрофа ==========
Когда в зале погасли газовые светильники, Брилл и ее брат обменялись нервными взглядами. «Вот оно. Пожалуйста… пожалуйста, пусть я ошибусь на этот раз».
Занавес медленно разъехался, открывая потрясающе выполненные декорации. Две винтовые лестницы обрамляли сцену, возвышаясь над продуманно расставленными языками пламени, настолько реальными, что казалось, будто они колышутся. После короткой паузы хористы высыпали на сцену и заняли свои места вокруг огромного круглого очага прямо под балконом, который поддерживали лестницы. Вскоре звук множества голосов слился в совершенной гармонии, заполняя тишину зала. Публика откинулась на креслах, чтобы смотреть оперу через позолоченные бинокли.
Открывающая сцена быстро разъяснила всю сюжетную линию без единой лишней ноты или мелодии. Брилл поймала себя на том, что слегка увлеклась историей, погрузилась в быстро меняющиеся эмоциональные сцены вопреки туманящему разум опасению. Она подалась вперед, широко распахнув глаза, когда увидела, как Дон Жуан скрывается за красным занавесом, вслух размышляя о том, что должно произойти с бедной девушкой, против которой он замыслил недоброе.
