Быстро выбросив руку, Брилл легонько прижала ладонь к его губам; слезы, которые стояли в ее глазах, грозились пролиться в любой момент.
— Ты никогда не доверял мне свое прошлое. Ты думал, я бы осудила тебя за то, что произошло, когда ты был ребенком? Или случившееся в Опере? Я бы поняла, если бы ты только сказал мне…
Раздраженно всплеснув руками, Эрик заскрежетал зубами.
— Что ты хочешь от меня услышать, женщина? Разве ты не понимаешь, что я не мог рассказать тебе такое… и дело было не в доверии, дело было в…
— В чем?! — крикнула Брилл, и по ее щеке скатилась одинокая слеза.
Прикусив губу, Эрик протянул руку и ласково остановил эту слезу большим пальцем, стерев влагу с пылом, начавшим его пугать.
— А ты не видишь? Я не мог позволить тьме внутри меня коснуться тебя. Ты была слишком хороша для этого.
Застигнутая врасплох столь редким для Эрика проявлением нежности, Брилл несколько мгновений с открытым ртом смотрела на него; воинственный свет в ее глазах померк до мечтательной пелены.
— Ты правда думаешь, что это было только твое решение? Я хотела… хочу увидеть всего тебя. Тьму и свет, — прошептала она, прижав неуверенную ладонь к его щеке, прямо под краем маски. Закрыв глаза, Эрик склонил голову навстречу ее прикосновению. — Красоту и уродство.
Вздрогнув на последнем слове, он в инстинктивной панике резко распахнул глаза. Вероломный голос в его голове кричал, что она не лучше других, что она просто хотела посмотреть, что под маской, что она может снять ее в любую секунду. Напрягшись всем телом, Эрик ждал этого скручивающего внутренности момента, когда пальцы Брилл сорвут маску с его лица — но этот момент все не наступал. Когда охваченный ужасом разум Эрика оказался способен вновь сфокусироваться на лице Брилл, тот осознал, что она не пытается силой забрать у него этот твердый кусочек кожи. Вместо этого она спокойно наблюдала за каждым его движением этими чертовыми блестящими от слез глазами. Устыдившись себя, Эрик понял, что только что подтвердил мнение Брилл. «Я недостаточно доверяю ей, чтобы поверить, что она не пытается тайно меня унизить. Что она не закричит и не убежит в ужасе от того, что под маской. Боже… ну я и ублюдок!»
Мысленно чертыхаясь, Эрик подыскивал подходящие слова. «Каким образом мое извинение превратилось в это странное исследование моего характера? Она выглядит такой разочарованной… она должна быть в ярости. С яростью я могу совладать… а это разочарование… оно как нож в груди».
— Я не собиралась снимать твою чертову маску, Эрик, — в конце концов сухо заявила Брилл. — У меня еще осталась унция уважения, чтобы не оскорблять тебя подобным образом.
— Я знаю. Знаю! Это была инстинктивная реакция. Я просто… в смысле… — желудок Эрика свело от тошнотворного ужаса, пока Брилл продолжала выжидательно смотреть на него. «Я могу это сделать? Если это означает заслужить ее прощение, я могу это сделать? Могу?.. Я не знаю… Я не знаю…»
— Если ты чувствуешь, что должна увидеть… я… я… — бессвязно забормотал Эрик и поднял дрожащую руку к боковой стороне маски — клокочущий внутри ужас был достаточно осязаем, чтобы выдавливать слова из горла.
Его онемевшие от паники пальцы нащупывали завязки маски, когда тонкая рука легла на его руку, останавливая неуклюжие движения. Замерев от прикосновения, несколько секунд Эрик стоял как дурак — понимание медленно забрезжило над его затуманенным страхом разумом. Сосредоточившись на лице Брилл, он ощутил, как та отводит его вялую руку от его головы и опускает вдоль тела. Потом как сквозь вату он почувствовал, что ее руки вернулись на его лицо: холодные пальцы обхватили щеки чуть ниже ушей. Чуть нажав, Брилл наклонила его голову вниз, потом привстала на цыпочки и запечатлела на его лбу ласковый поцелуй.
— Все в порядке, малыш… — промурлыкала она, совсем как мать капризному ребенку. — Я не хочу видеть представление такого рода. — Потом, отойдя от него, Брилл отвела взгляд, словно вдруг устыдившись своего поступка.
На Эрика внезапно, как слеза на душу, обрушилась потеря ее прикосновения, и он страстно пожелал хотя бы на мгновение, но продлить ощущение ее рук, обхвативших его лицо.
— Думаю, теперь мне пора возвращаться. Мадам Дюбуа станет задавать вопросы, если я пропаду чересчур надолго, — сказала Брилл, откашлявшись. Торопливо отвернувшись от Эрика, она похрустела по снегу к до сих пор открытой потайной дверце в ближайшей стене.
— Погоди! Мне нужно знать… ты еще злишься на меня? — выпалил Эрик — с ее уходом головокружительная размытость в мозгу отчасти пропала.
— Да, — тут же откликнулась Брилл. — Я в ярости.
— Что? — тихо спросил он, придя в отчаяние от ее слов.
— Но это не значит, что я не могу со временем изменить решение, — задумчиво продолжила Брилл, словно бы удивившись этому выводу не меньше, чем он.
Ухватившись за этот шанс, Эрик поспешил за ней.
— Нет таких слов, чтобы описать глубину моего раскаяния и сожаления о боли, которую я причинил тебе и твоей семье. Я буду счастлив провести остаток жизни, пытаясь загладить свою вину перед тобой… до самой смерти, — пролепетал он.
