— О, все в порядке, — сказал метельно-холодный голос, успешно перекрыв все прочие звуки на сцене. — Я всегда был осведомлен о том, что думает обо мне господин Синклер. Не стоит пытаться изменить его мнение. — Возникла пауза, во время которой Эндрю подошел и остановился в нескольких футах от напряженного Коннера. — Хотя должен сказать, что очень рад снова вас видеть, Коннер. Мне говорили, что вы теперь работаете здесь, и я нашел это довольно странным… учитывая, что вы солист. Но, полагаю, вы имеете полное право развиваться. Скажите… как там поживает Брилл? Не сомневаюсь, вы получили от нее известие.
Последовал напряженный момент, во время которого Коннер подумал, что вот-вот набросится на Эндрю с кулаками.
— Жаль вас разочаровывать… — прорычал он сквозь зубы, яростно ткнув пальцем в сторону Эндрю, — но я уже несколько месяцев ничего о ней не слышал. Мы расстались перед Рождеством… как вы знаете.
Заметив в жесте Коннера с трудом сдерживаемое бешенство, тот медленно расплылся в улыбке:
— Да… я действительно знаю. Она выгнала вас из дома, не так ли? Каково это было, господин Синклер… быть изгнанным из загородного дома английского лорда? Должно быть, это задело вашу раздутую ирландскую гордость…
Обезумев от ярости, Коннер понесся на ухмыляющегося Эндрю.
— Я сотру с твоего лица эту улыбку, чертова английская свинья! — прошипел он.
Вцепившись рукой в лацкан Эндрю, Коннер занес кулак, полный решимости впечатать его лорду в нос. Но за миг до того, как кулак пошел на сближение, на его правом локте повисли две сдерживающие руки.
— Не надо! — ввинтился в ухо Коннера отчаянный голос Фирмена. — Господа, ваши разногласия наверняка не настолько серьезны, чтобы доходить до драки… или того хуже — до изъятия вклада.
Отпрянув от неожиданного нападения, Эндрю беспокойно стоял в нескольких футах от них; его темные глаза с тревогой следили, как Коннер расслабился и отодвинулся от суетливых рук Фирмена.
— Сомневаюсь, что мое присутствие здесь будет настолько необходимо, — чопорно заявил Эндрю, поправляя пиджак.
— Ой? И как это вы догадались? — огрызнулся Коннер.
— Просто, — отозвался Эндрю, залезая в жилетный карман и вынимая сложенный листок пергамента. — Деловые обязательства требуют моего временного возвращения в Англию. Поэтому, хотя мне очень понравилась наша беседа, господин Синклер, меня не будет здесь, чтобы засвидетельствовать повторное открытие Оперы, — продолжил он, развернув листок и передав его в руки изумленного Фирмена.
Потрясенный этим заявлением, Коннер с щелчком захлопнул рот. Он обуздал себя, нацепив маску спокойствия, и в его голове закрутились шестеренки. «Его здесь не будет? Какого черта? Я был уверен, что он пришел сюда только потому, что ожидал, что я могу знать, где Брилл… Это хорошо… это лучше, чем я думал. Может, это все-таки не обернется катастрофой». На него накатило облегчение столь сильное, что едва не подкашивались ноги.
— Это контракт об условиях и положениях моего патронажа, — сказал Эндрю, щелкая по углу страницы. — Как видите, я уже подписал его. Я решил субсидировать Оперу до того, как пришел сюда. Экскурсия была просто… забавой. Думаю, вы найдете условия приемлемыми. Мое единственное условие — чтобы вы ввели на позицию ведущего тенора одного из трех англичан из этого списка. Они все наделены соответствующим талантом и все имели главные роли в Лондонском Оперном театре. Понимаете, я думаю, это только справедливо, что раз уж англичанин поддерживает ваше небольшое производство, то англичанин же должен и получить свою долю внимания публики наравне со знаменитостями, которых вы уже выбрали.
— Ну, я не знаю, месье… у нас же есть ряд принципов в выборе исполнителей. И будет весьма сложно… — начал Андре и заглянул через плечо Фирмена, чтобы украдкой покоситься на бумаги. Его глаза быстро пробежали по верхней странице, пока не замерли в точке почти в самом низу. Шагнув поближе, Андре ткнул дрожащим пальцем в эту самую точку. — Боже мой… эта цифра тут… это… эти…
Теперь выглядя скучающим, Эндрю лишь приподнял бровь на бормотание Андре:
— Цифра, на которую вы указываете, это сумма, которую я выделил в ваше распоряжение.
Фирмен и Андре мгновение тупо смотрели на Эндрю — а затем вновь опустили остолбеневшие глаза на контракт.
— Это невероятно щедро, милорд, — пролопотал Фирмен, его карие глаза едва не выпадали из глазниц. — Это самый большой бюджет, какой нам когда-либо давали… Я… я не знаю, что сказать.
От столь явного изумления Фирмена уголки рта Эндрю медленно изогнулись в самодовольной улыбке.
— Да, что ж, когда я вкладываюсь в проект, то не люблю делать его через задницу, извините за выражение. И фамилия Донованов определенно может сэкономить вам деньги. Это место станет ярким примером для других оперных театров… мы заставим их все краснеть от стыда.
Взволнованно поклонившись, Андре в восторге потер руки, тронутый этой воодушевляющей речью; озабоченные морщинки вокруг его голубых глаз разгладились.
— Да, милорд. Я никогда не слышал более воодушевляющей и вдохновляющей…
