— Почему я вообще бросил такую замечательную маленькую девочку? — пробормотал он едва ли не себе под нос.
— Я слышала, как м-мама г-говорила, что это б-был м-момент умопомешательства, — съязвила Ария со слабой улыбкой, осветившей ее рассудительный взгляд.
Не в силах сдержать смех, Эрик полузадушено хихикнул:
— Она так и сказала? Ну, твоя мама умная женщина.
Вертя туловищем туда-сюда, Ария пару мгновений смотрела, как юбки взвихряются вокруг ее коленок.
— Ты в-ведь не с-собираешься с-снова уйти, п-правда? — неуверенно спросила она.
— Нет… больше никогда, — ответил Эрик с убежденностью, удивившей его самого. — Больше никогда.
Улыбка на лице Арии становилась все шире и шире, пока не растянулась от уха до уха, на щечках весело заиграли ямочки.
— Т-тогда я р-рада, что ты в-вернулся, — удовлетворенно вздохнула она, скакнула вперед и крепко обхватила ручками шею своего бывшего учителя.
Инстинктивно застыв от неожиданного контакта, Эрик окоченел от столь откровенного проявления симпатии. Сдержанно выдохнув, он позволил себе расслабиться в объятии, молча восхищаясь наслаждением, которое доставлял этот простой жест. «Год назад я бы и не подумал, что такая вещь, как объятия ребенка, вообще для меня возможна. За всю мою жизнь никто и никогда по доброй воле не касался меня, независимо от причины… разве что в гневе… а теперь… теперь все настолько по-другому. Как я мог быть настолько глуп, чтобы оставить все это… чтобы бросить единственных людей, которые вообще показали мне истинное значение семьи?»
Вынырнув из раздумий, когда Ария вывернулась из его рук, Эрик глупо улыбался в пространство; прохладный душ умиротворенной безмятежности омывал все его чувства. Ария с любопытством подошла ко все еще открытой позади них зеркальной панели.
— Это п-правда з-здорово, — с воодушевлением сказала она, уже успев перейти от серьезной темы своего прощения к другим, более интересным вещам.
Потратив еще мгновение, чтобы собраться с мыслями, Эрик медленно встал и подошел к зеркалу. Открыв панель пошире, он хихикнул при виде изумленного лица Арии, всматривающейся в открывшийся за ней тускло освещенный коридор.
— Да, и за ней даже есть потайной ход. Во всем театре никто больше не знает о нем, кроме меня… а теперь и тебя, — сказал он нарочито низким голосом, как делал, когда читал Арии сказки.
Возбужденно захлопав в ладоши, та принялась подскакивать на месте:
— К-куда он в-ведет?!
Протянув ей руку, Эрик заговорщицки наклонился.
— А что, если я тебе покажу? — спросил он, когда Ария потянулась вверх и взялась за предложенную им руку. Энергично закивав, та без малейшего колебания перепрыгнула через порог и, едва дождавшись, пока Эрик закроет за ними зеркальную панель, ринулась в темноту.
Коннер нетерпеливо топтался за дверями часовни, ожидая, когда выйдет сестра. Оторвав взгляд от закрытых дверей, он мельком глянул на карманные часы и выругался про себя, увидев, сколько прошло времени. «Боже милосердный, в чем она может так долго исповедоваться? Вроде как она вообще не делала ничего дурного. — Стукнув пальцем по холодной металлической поверхности часов, он с щелчком закрыл золотую крышку и, тяжело вздохнув, скрестил руки на груди и велел себе успокоиться. — Не то чтобы у меня были какие-то конкретные дела… все репетиции приостановлены до приезда нового тенора… и, полагаю, в этом-то и проблема… Мне нечем заняться, кроме как без конца навещать балетные классы. И именно тогда, когда мне необходимо немного отвлечься, Брилл решает облегчить душу перед священником и занимается этим целую вечность!»
Коннер так пристально следил за дверьми часовни, что едва обратил внимание на прошедшую мимо группу балерин. Быстро покосившись на них, он заметил, что хихикающие девушки все поголовно брюнетки, и, так же быстро отвернувшись, выкинул их из головы и вновь уставился на закрытые двери. Но его мимолетный взгляд явно подстегнул некоторых балерин жеманно захлопать ресницами в его сторону. Вздрогнув, когда одна из них положила руку ему на рукав, Коннер безучастно моргнул, глядя на обращенное к нему лицо хорошенькой синеглазой девушки.
Подавив первоначальный всплеск раздражения, Коннер неохотно нацепил улыбку. «Не будь букой… Не их вина, что ты превратился в брюзгливого старикашку».
— Ну-ну, девушки, — легкомысленно сказал он, выворачиваясь из руки балерины. — Как видите, я жду исповеди… мне нужно о многом подумать… можете себе представить.
Слегка надув губы, девушки удалились — но прежде одна из них повернулась и бросила:
— Знаешь, ты больше совсем не забавный, Коннер. Если у тебя есть сердечный интерес, просто скажи всем остальным, чтобы мы не тратили свое время!
Уже успев вновь погрузиться в размышления, он лишь с улыбкой помахал им и вновь перевел взгляд на дверь часовни. «Ага, верное… у меня сердечный интерес… вот смех-то. Где черти носят Бри?» Вновь проверив часы, Коннер прислонился затылком к прохладной каменной стене и закрыл глаза. Несколько секунд он вслушивался, не раздастся ли звук открывающихся дверей.
Внезапно донесшийся из ниоткуда детский голос взвизгнул ему в ухо:
— БУУУ!
