Брилл перетасовывала видавшую виды колоду карт Таро на простеньком трехногом столике, стоявшем в ее новой спальне, молча размышляя над всеми событиями сегодняшнего дня. Слова отца Томаса порхали в ее голове туда-сюда подобно мошкам вокруг одинокого огонька, одновременно принося ощущение спокойной уверенности и страха. «Если я прощу его за то, что он сделал моей семье, то мне нечем будет защитить от него свое сердце. Как я могу расстаться с гневом, когда знаю, что если поступлю так, то позволю своему сердцу разбиться? Я знаю, что люблю его… так же уверенно, как знаю, что завтра взойдет солнце, но мне невыносима мысль о любви к кому-то, кто не питает ко мне такой же интерес. Смогу ли я жить просто в дружбе? Смогу ли я выдержать его присутствие и не лишиться рассудка? Себя мне не одурачить…» Повторяя эффектные способы тасования, которым ее научила Мари, Брилл рассеянно смахнула щелчком карту с колоды на стол. Ее тщательно зачерненные брови медленно сошлись, когда она нахмурилась на изображение слившихся в объятии мужчины и женщины на глянцевой поверхности карты.
— Влюбленные… отлично, именно то, что мне нужно прямо сейчас, — вздохнула Брилл про себя, схватила карту и наугад сунула обратно в колоду.
Подняв взгляд от своей книжки с картинками, которую она читала, Ария вопросительно склонила головку набок.
— М-мама, а что значит «влюбленные»? — с любопытством спросила она.
Вынырнув из бесконечных спиралей своих мыслей, Брилл положила колоду на стол и через плечо оглянулась на дочку.
— Это слово, означающее, что двое людей очень сильно любят друг друга, — осторожно сказал она, не желая вдаваться в детали больше необходимого.
Глубокомысленно кивнув, Ария без дальнейших расспросов снова уткнулась в книжку, явно удовлетворенная объяснением. Вновь повернувшись к маленькому столику, Брилл заметила свое отражение в висящем на противоположной стене зеркале. Наморщив ему нос, она заправила за ухо выбившуюся темную прядь.
— Думаю, однажды я возненавижу это зеркало. Я уже устала постоянно смотреть на себя.
Перевернув страницу, Ария таинственно улыбнулась.
— Мне оно н-нравится, — просто сказала она. — Оно з-значит, что мы не в-всегда одиноки.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Брилл, встав и пройдя по комнате, чтобы плюхнуться на кровать рядом с дочкой. Рассеянно пропуская темные волосы Арии между пальцев, она мельком глянула на книжку в ее руках. «“Принц-Лягушонок”… это была ее любимая сказка. Где же она раздобыла копию?»
Склонив головку навстречу материнскому прикосновению, Ария улыбнулась еще шире, демонстрируя шатающийся передний зуб.
— Я не м-могу сказааааааать тебеееееееее, — хихикая, пропела она.
Счастливая видеть в серых глазах дочки намек на проказливые искорки, Брилл выгнула бровь, отчаянно пытаясь не засмеяться вместе с Арией.
— Ой, правда? Не можешь сказать мне, вот так вот?
— Н-неет! — взвизгнула Ария, когда Брилл наклонилась вперед и немилосердно принялась щекотать ее подмышками. Издавая нечто среднее между хохотом и криком, Ария извивалась на кровати; ее маленькие ножки яростно колотили по матрасу.
Теперь уже смеясь в открытую, Брилл на миг остановилась, давая Арии передышку.
— Теперь ты откроешь свои секреты, или придется продолжить пытку? — спросила она между смешками, поднимая в воздух согнутые когтями руки и делая угрожающее щекочущее движение.
Быстро соскользнув с кровати, Ария сбежала на противоположную сторону столика, следя, не погонится ли за ней Брилл, и ухмыляясь так, что ямочки на ее лице так и сверкали.
— Я н-никогда н-не скажу! — наконец воскликнула она, когда мать встала на ноги.
Уперев кулаки в бедра, Брилл приняла театральную позу — а потом кинулась вперед, чтобы погнаться за Арией вокруг столика.
— Убегать бесполезно! — счастливо фыркнула она и метнулась вбок в попытке поймать дочку. — Я тебя пой…
Брилл осеклась, когда дверь в ее комнату бесцеремонно распахнулась, стукнувшись о стену. Испуганно ахнув, она развернулась лицом к незваному гостю, обняв Арию рукой за плечи, когда та подбежала, чтобы спрятаться за ее юбками. В дверном проеме стояла Карлотта, ее грудь вздымалась и опускалась чуть чаще обычного, пока она обшаривала комнату дикими, мечущимися глазами.
— Я слышать крики. Что ты здесь делать? Это звучать как будто кто-то здесь убивать! — выпалила она, жеманно расправляя свой бархатный жакет; тревога в ее взгляде канула за гигантские стены эгоизма.
Расслабив защитное объятие на плечах дочери, Брилл ощутила, как при виде новой работодательницы с ее лица исчезает улыбка. Точно так же выпрямившись в стремлении встретить более высокую женщину относительно на равных, она боролась со страстным желанием поинтересоваться у певицы, почему родители не научили ее стучаться. «Прекрати… она распереживалась из-за всего этого шума… будь милой».
— Простите, я не знала, что мы так громко вели себя. Мы просто играли.
Фыркнув, Карлотта прошла дальше в комнату и насмешливо улыбнулась при виде скромных пожитков, усеивающих столы и комод.
