Явно удовлетворившись этим, Ария развернулась и соскользнула с кровати, чтобы подойти и поднять свою свежеотремонтированную музыкальную шкатулку. Отнеся игрушку в угол маленькой комнаты, она повернула заводной ключик, наблюдая за тем, как задвигалась крохотная обезьянка на крышке. Оставшись относительно наедине с Эриком, Брилл настороженно покосилась туда, где он сидел. В этот момент тот отвлекся от нее, со слабой улыбкой смотря, как Ария играет со шкатулкой; наблюдая за счастьем девочки, он полностью расслабился. Получив возможность открыто изучать сидящего у изножья Эрика, Брилл не могла не заметить, как очаровательно он выглядит, когда от улыбки в уголках его глаз разбегаются морщинки.
Вздохнув, она покачала головой. «Ну… даже если я в известной степени набросилась на него прошлой ночью, это не должно ничего изменить… Мои чувства уж точно не изменились… и самое время начать вести себя по-взрослому. Может, настало время принять то, чего я хочу, а не убегать от этого. Может, настало время перестать тревожиться и просто… просто жить. Я еще молода… слишком молода, чтобы жить с ледяной броней на сердце. И наконец-то… наконец-то я твердо знаю, чего хочу. Мне просто нужно набраться смелости, чтобы взять это».
Успокоившись, Брилл позволила одеялу сползти на сторону, села прямее и, пытаясь игнорировать пульсирующую в голове боль, спустила ноги с края кровати. Коснувшись пола обутыми в чулки пятками, она вдруг осознала, что довольно шокирующе раздета. В какой-то момент, пока она была без сознания, Эрик, должно быть, снял все те многочисленные слои одежды, которые подобает носить женщине ее статуса, оставив лишь простую хлопковую нижнюю сорочку. Хотя это спасло ее от ломоты в спине и ребрах, открытие было несколько унизительным.
— Больше никогда не буду напиваться, — пожаловалась Брилл себе под нос, этими словами наконец вернув себе внимание Эрика.
— Если хочешь, я могу попробовать смешать что-то и для твоей головы, — сказал он, его глаза выдавали беспокойство, с которым он разглядывал ее сгорбленную фигуру.
Отмахнувшись, Брилл покачала головой. Когда от этого простого действия комната перед ней закачалась, она замерла и прижала ладонь ко лбу.
— Нет, мне стоит пострадать за свою глупость. Следовало бы дважды подумать, перед тем как пить на пустой желудок. Но все равно, это было весьма милое предложение с твоей стороны.
— Милое? — слегка недоверчиво фыркнул Эрик. — Уверен, ты единственный человек на планете, кто мог сказать подобное.
— Ну, тем не менее, это правда. Полагаю, я единственный человек на планете, у кого хороший вкус. — Когда Эрик неверяще нахмурился, Брилл ощутила, как уголки ее губ изгибаются в улыбке. «Господи, неужели ему так трудно принять комплимент?» — Но оставим это. Думаю, нам следует обсудить события прошлой ночи.
При этих словах Эрик резко выпрямился в своем кресле — так быстро, что несколько прядей его тщательно уложенных волос выбились и упали ему на глаза. Он выглядел до крайности встревоженным.
— Если хочешь… — медленно ответил он и впился пальцами в собственные бедра — во всей его позе сквозило мрачное предчувствие.
Воздев себя на ноги, Брилл подошла к шкафу, чтобы взять пеньюар. Повернувшись обратно, она со странным удовлетворением заметила, что Эрик не в силах оторвать глаз от каждого ее движения. «Похоже, он не так равнодушен, как я думала… он мужчина… может, будет не так уж невозможно убедить его, что между нами существует нечто большее, нежели дружба. Должно быть нечто большее, нежели дружба… Теперь я знаю, что не сумею прожить с одной лишь дружбой. Не с тем, что я чувствую. Я должна убедить его отбросить свою уязвимость… Я могу это сделать… уверена, что могу». Привнесенная этой мыслью робкая надежда вызвала у Брилл широкую улыбку.
Ее улыбка явно нервировала Эрика, потому что он принялся ерзать при виде ее просветлевшего лица. Сообразив, насколько он неуютно себя чувствует, раз столь открыто выражает свое беспокойство, Брилл притушила улыбку. «Наверное, ему любопытно, помню ли я прошлую ночь или нет. Надеюсь, его не хватит удар, когда я скажу, что помню. Последний раз, когда случилось нечто подобное, он машинально предположил, что каким-то образом совершил нечто дурное. У меня ушла целая вечность, чтобы сообразить, как выманить его из того чертова амбара».
Затянув на талии пояс пеньюара, Брилл вытащила волосы из-под воротника, лишь тогда сообразив, что вместе с остальной одеждой пропал и черный парик. «С той жизнью, которую он вел, как он мог подумать что-либо другое… Сомневаюсь, что его еще хоть когда-нибудь добровольно целовала любая другая женщина. Конечно, за исключением Кристины…»
При нежеланной мысли о юной певице воодушевление Брилл малость скисло, и она дернула за свою небрежно заплетенную белую косу. Стряхнув эту мысль, она повернулась и, шаркая ногами, придвинула кресло к креслу Эрика. «Я не превращусь в ревнивую мегеру… Этой бедной девушки даже здесь нет».
— Думаю, прежде всего я задолжала тебе извинение, — начала Брилл.
