Мстиша сжала зубы до скрежета и ринулась вслед за Шуляком. Он уже был возле печи, когда она схватила его за плечо, заставляя развернуться.
— Прошу тебя, господин, — тихо, но отчётливо проговорила княжна. — Ты — могущественный колдун, тебе подвластны страшные и великие вещи. Однажды ты уже спас Ратмира. Прошу, не откажи мне! — Мстислава, словно в молитве, сложила ладони на груди и горячо прошептала: — Спаси моего мужа!
Глаза Шуляка холодно мерцали в полутьме, пока он, прищурившись, рассматривал её. А потом, по-прежнему не произнося ни слова, колдун медленно покачал головой. Он собирался развернуться, но Мстислава ухватилась за полу его поддёвки и рухнула на колени.
— Я молю тебя! Я на всё готова, только спаси его!
Губы её тряслись. Убирая навоз за свиньями и очищая от векового жирного нагара горшки, Мстиша думала, что ниже падать некуда, но нынче она, княжеская дочь, валялась в ногах у какого-то смерда, и всё её счастье зависело от его снисхождения. И Мстислава знала: если надо, она станет целовать его подошвы.
— Я сделал для твоего мужа всё, что сделал бы для любого другого хворого, — устало промолвил волхв.
— Но я прошу тебя сделать
— Я спас мальчика, навечно соединив его душу с душой волка, ожидая, что взращу себе ученика. Но всё вышло иначе, и я поклялся, что никогда больше не вмешаюсь в его судьбу. Я влез под руку богу, и заплачу за дерзновенность свою цену, но делать этого снова не стану.
— Но… — попыталась возразить Мстиша, и Шуляк резко выставил вперёд ладонь, прерывая её.
— Нет. Телесную хворь я вылечил, но на душе твоего мужа осталась прореха. Ты оборвала нить, связывавшую его с волком, с его жизненной силой. Теперь судьба Ратмира в воле богов, а того, кто попробует встать между богами и душой человека, ждёт страшная кара. Покорись и прими любой исход, волчья жена.
Резко высвободившись из хватки ослабевших пальцев княжны, колдун прошагал мимо неё. Мстиша повалилась на пол, и хлопнувшая за Шуляком дверь обдала её холодным воздухом из сеней. Распластавшись на засыпанных лежалой соломой досках, княжна, не моргая, смотрела перед собой невидящим взором, когда напротив её лица неожиданно выросли две грязные босые ступни.
Мстиша медленно подняла голову. Над ней, сложив руки на груди, стояла Незвана.
— Я помогу тебе. Я спасу твоего мужа. Но в обмен я хочу самое дорогое, что у тебя есть.
Во рту у Мстиславы сделалось так сухо и жарко, что она едва сумела ответить:
— Что же?
— Твою красоту.
9. Обмен.
Мстиша точно очнулась, когда смысл слов Незваны медленно дошёл до неё. Быстро поднявшись с пола, она в упор посмотрела на девку. Колени до сих пор дрожали.
— Что ты сказала? — негодующе спросила Мстислава.
Незвана спокойно выдержала яростный взор княжны и невозмутимо повторила:
— Что слышала. Я помогу тебе, но взамен заберу твою красоту. Я стану тобой, а ты — мной.
Мстиша почувствовала, как кровь отливает от лица. На губах девки заиграла мерзкая ухмылка.
— Но… но… — начала заикаться Мстиша, — но тогда Ратмир не узнает меня! Тогда он решит, что…
Княжна схватилась за голову, осмысливая предложение Незваны. Неужели она собиралась поменяться с ней местами? Поменяться… жизнями?!
Должно быть, эта догадка отразилась на Мстишином лице, потому что Незвана уже откровенно ухмыльнулась:
— Да, он решит, что я — его разлюбезная жёнушка. И мы вместе вернёмся в стольный град, жить-поживать да детишек наживать.
Мстислава отшатнулась, быстро-быстро качая головой.
— Ты сбрендила?! Как ты смеешь… — Вдруг какая-то неожиданная мысль остановила её. — Ты… Ты… любишь его? — изумлённо прошептала княжна не столько спрашивая, сколько утверждая.
Насмешливое лицо Незваны дрогнуло, и Мстише не требовалось иного подтверждения.
— Любишь! Всё это время любила! Но ведь Ратмир рассказывал, как ты унижала его, как насмехалась… Каким одиноким он был…
— Потому что он никогда даже не смотрел в мою сторону! — рявкнула Незвана, сжимая кулаки. — Конечно, разве мог он, высокородный зазнайка, подумать о простолюдинке? Хотя, наверное, не будь я такой уродиной, глядишь, и не побрезговал бы, — с горечью выплюнула она.
— Но, — продолжала поражённо размышлять вслух Мстиша, — коли ты любишь Ратмира, то как можешь торговаться, когда речь идёт о его жизни?
Щека Незваны дёрнулась. Она сделала шаг, заставляя княжну податься назад, и с ненавистью прошипела:
— А как можешь ты, утверждая, что ради него готова на всё, даже задуматься о плате? Так ли ты любишь мужа?
Слова Незваны прозвучали громом. Что значили все эти ничтожные лишения — холод, голод, бессонные ночи, унижения? Всё это можно было перетерпеть. Волосы бы со временем отрасли, а кожа, умасленная заботливыми руками чернавок, снова бы сделалась шёлковой. Тело бы вновь пополнело от сладких яств, а щёки зарумянились от солнца и вольного сна.
Всё, чем Мстислава поступалась и жертвовала раньше, было сущей безделицей.
— Пока ты раздумываешь, он умирает, — безжалостно проговорила Незвана, кивнув на лавку. — С того света даже самое сильное колдовство не вернёт.
