Мстиша не стала оглядываться на Ратмира. Вместо этого она всмотрелась в лицо Незваны и неверяще прошептала:
— Неужели ты позволишь ему умереть?
— Не я.
— Но…
— Либо он живой и мой, либо мёртвый, но твой, — холодно произнесла ведьма и жутко осклабилась одним уголком рта.
Мстишино сердце трепетало где-то возле гортани, мешая говорить. Перед глазами вдруг сплошным неразборчивым потоком замельтешили воспоминания: Ратмир, спасающий её в тёмном лесу, его щека совсем рядом с её губами, сильные руки, обвитые вокруг её колен, его потемневшее лицо, на котором безобразно алел отпечаток её ладони… Его смех, блестящие умные глаза, ночь, проведённая в обнимку… Лицо Ратмира, когда он пришёл за ней к посаднику… Запахи и ощущения всколыхнулись в памяти и закружили голову. Свадьба, первые робкие прикосновения, их смешавшееся дыхание…
Мстислава моргнула, не разрешая себе больше вспоминать. С трудом сглотнув, она опустила глаза и выдохнула:
— Я согласна.
***
Варка зелья не заняла много времени, и Мстислава догадалась, что у Незваны всё было наготове. Сговорились ли они со стариком? Теперь это не имело значения. Теперь, когда решение было принято, Мстиша думала только о муже. Пока — муже.
Шуляк пропадал неизвестно где, и тем временем Незвана успела перетереть в ступке шкурки каких-то неведомых гадов с хрупкими желтоватыми костями, ягодами, травами, прахом от сожжённых клочков волчьей шерсти и волос, которые ведьма потребовала у Мстиславы, а потом залила их чем-то подозрительно напоминающим кровь и проварила на огне.
С тех пор, как ведьма получила Мстишино согласие, она сделалась точно хмельная. Мстислава ещё никогда не видела её в столь приподнятом расположении духа.
Всё время, пока Незвана, вполголоса напевая, колдовала над зельем, Мстиша не отходила от Ратмира и держала его руку в своей, чутко прислушиваясь к слабеющему току жизни. Когда ведьма приблизилась к ним с перелитым в кружку варевом, княжна крепче сжала холодную ладонь мужа.
Незвана остановилась и диковатыми, шальными глазами посмотрела на Ратмира. В этом взгляде Мстислава с отвращением узнала масленность, с которой когда-то на неё пялился Шульга. По спине княжны пробежали ледяные мурашки. Ей захотелось загородить мужа собой.
— Поклянись, что не оступишься от своего обещания, — велела Незвана, с неохотой отрывая взор от Ратмира.
— Клянусь, — твёрдо проговорила Мстиша.
— Коли нарушишь клятву, он умрёт, — предупредила девка, и княжна только коротко кивнула. У неё и в мыслях не было обманывать ведьму.
Незвана самодовольно хмыкнула. Склонившись над Ратмиром, она велела Мстише помочь, и та бережно приподняла голову мужа. Без особенной ласки и осторожности ведьма открыла его рот — Мстислава невольно сморщилась, словно от оскомины, и сжала зубы в бессильном гневе, — и принялась тонкой струйкой вливать в него тошнотворно смердящее зелье. В горле княжича что-то забулькало, варево полилось наружу, и Ратмир, не приходя в себя, закашлялся, разбрызгивая буро-зелёную жижу.
— Тише ты! — не сдержавшись прикрикнула на Незвану Мстиша, заботливо придерживая Ратмира и вытирая отвратительные пятна с его лица, но девушка только презрительно усмехнулась в ответ:
— Ничего, коли жить хочет, сдюжит.
Когда с горем пополам снадобье оказалось внутри Ратмира, Незвана поднялась и бросила на него последний торжествующий взгляд.
— Назавтра вжиль пойдёт.
— Незвана, но ведь Шуляк сказал, что… Что боги покарают того, кто вмешается в судьбу Ратмира?
Лицо ведьмы исказила усмешка, злая и страшная.
— Я не боюсь кары богов. Они меня и без того не сильно-то жалуют. — Девушка кивнула на Ратмира: — Как оклемается да опамятуется, исполнишь клятву.
Мстиша ничего не ответила. Выдержав долгий взгляд рыбьих глаз, она лишь отстранённо подумала, насколько же некрасивой была Незвана.
Но внешность — не помеха ворожбе. Незвана не обманула, и со следующего дня Ратмир действительно пошёл на поправку. Пришедший проведать больного Шуляк удивлённо прищурился, но по своему обычаю ничего не сказал, а лишь одарил княжну неодобрительным взглядом.
И когда Ратмир наконец открыл прояснившиеся глаза и со слабой улыбкой позвал её по имени, Мстиша едва не завыла в голос. Душу разрывали одновременно облегчение и отчаяние.
Когда после недолгого разговора быстро утомившийся Ратмир снова уснул с умиротворённой улыбкой на осунувшемся, но больше не мертвенно бледном лице спокойным, здоровым сном, позади княжны выросла державшаяся всё это время поодаль Незвана.
— Готова?
Мстислава вздрогнула и бросила полный безысходности взор на мужа. Но, наверное, впервые в жизни он не мог ей ничем помочь. Не мог защитить от неминуемого.
— Не стоит тянуть, — весело приободрила её ведьма. — Перед смертью всё равно не надышишься.
Смерть — вот единственно правильное слово для того, что должно было произойти. Ценой жизни Ратмира оказалась Мстишина смерть.
— Тебе не придётся сразу прощаться с ним. Я позволю ухаживать за Ратшей, пока он спит. А когда мы будем ворковать во время его бодрствования, можешь наблюдать из угла.
