– Цель должна быть у людей. Вот я… Куда все, туда и я. Ударил человека – молодец, храбрый значит. Поборол слабого – сильный. Украл – ловкий… А сделал добро – лох. Деньги есть – крутой, уважают. Денег нет – опять лох.
Он поднял глаза на спасителей и уже уверенным голосом спросил:
– Почему нигде не написано, что плохо, а что хорошо? Это в мозгу калёным железом надо выжечь у каждого! Не в Библии писать всякие заповеди, а в мозгах! Как мне вчера… А кто не поймет – в прорубь. Или чтоб вообще не рождался такой на свет…
Раздался телефонный звонок. Так некстати и так нелепо. Серж – это был его мобильник – не стал вставать к нише в стене, где лежал телефон, а просто отправил его к себе в руку.
– Да, слушаю.
– Привет, дорогой! Гарик это…
– Ты про диадему?
– Да, слушай…
– Минуту! – Серж закрыл глаза, мучительно соображая, как лучше поступить. Все условности, принятые априорно ещё вчера, таяли, как снежинки на лице. Ещё минуту Полеха молчал, манипулируя невидимыми силами, и коротко бросил в трубку:
– У друга в заведении, слева от музыкального помоста под ангелом. Времени не было, там оставил. Как всё сделаете, позвонишь. Всё. Некогда.
В указанном месте в кафе «У Жорика» стояла гипсовая пустотелая статуя женщины с крыльями, не то музу изображающая, не то ангела. Серж метнул туда уже порядком поднадоевшую диадему, а заодно часы и брошь, которые «отбраковал» в своё время профессор Хагинский.
– Всем в голову при рождении вкладывается единый моральный кодекс, – вернулся к беседе Полеха, – но не всякий его соблюдает.
– Как ты себя чувствуешь, Юра? – заботливо спросила Марина, уводя разговор в сторону от скользкой темы.
Бабик кивнул, отпив глоток молока.
– Спасибо. Хорошо.
– Я рада, – Марина улыбнулась, поймав его взгляд.
– Я знаю, что мне не место здесь, – нерешительно заговорил вновь Бабиченко, – вы меня скоро прогоните, наверное. Но я ещё спросить хочу, если можно…
– Спрашивай.
– Вам нужны помощники?
Криптеры привычно перекинулись несколькими мыслями.
– Если что, мы тебя позовём. А также ты можешь позвать нас, если что-то будет совсем плохо. Но попусту не надо. Только в крайних случаях и то в первое время. До сих пор ты же полагался на себя? Положись и сейчас. Нянькой тебе никто не собирается быть, – сказал Полеха и встал.
– Подождите! – забеспокоился Бабик, тоже вставая. – Дайте совет последний. Мне в Москве оставаться или уехать?
– Себя слушай. Как сам хочешь? – спросил Серж.
– Не знаю пока, мне Москва нравилась всегда, а сейчас… Не знаю.
– Поживи, осмотрись. Считай, ты заново родился. Определишься сам. Свинья везде грязь найдет. Так что, если ты человеком станешь, место твоего пребывания роли не играет. Всё, Юрий Александрович, тебе пора. Готов?
– А куда?..
– Квартира у тебя пустая, никого нет. Вещи твои дошлём. С Богом!
Бабик исчез.
Он стоял в центре зала трёхкомнатной квартиры, оставшейся от отца с матерью, и смотрел в окно. На стол мягко легла стопка его одежды и полотенце.
…Поднятая бывшим бандитом тема висела в воздухе и не давала покоя криптерам. Пример кардинальных метаморфоз в душе ещё вчера, казалось бы, конченных людей: Мамая, Яши, Хасана, Бени, Кислого, Бабика и Прони – давал пищу для размышлений и подталкивал к поиску более глобальных схем. Не отслеживать же каждого преступника или жертву, спасая её от киллера, насильника, вымогателя, вора и просто обидчика. Совесть каждого из них своей не подменишь.
– Очень, конечно, приятно и заманчиво быть миротворцем, спасителем человеческих душ, – размышляла вслух Марина, – но, мне кажется, мы не своим делом занялись.
– А мы и не занялись. Просто помогли нескольким заблудшим и то только потому, что с их стороны был проявлен интерес к нам. Точнее, к криптлокатору Нодара.
– То есть, ты тоже считаешь, что ставить на конвейер ангельскую миссию не следует?
– Пока не следует. Какие мы ангелы? В себе до конца разобраться надо. Я уже говорил тебе – что-то ещё должно произойти. Да ты и сама это чувствуешь.
