Фонарь полностью разрядился.Заломило правое запястье.В пальце дёрнулся нерв. То ли жук сработал самостоятельно, то ли Серж успел подумать об этом, а тот воспринял команду… Как бы там ни было, но каменная воронка осветилась ярким снопом света, исходящего из глазка жука-циклопа на костяшке сустава.Стало заметно теплее. Лёд на валуне растаял и потек бусинками росы.Мозг продолжал стрекотать своим процессором. «Я ведь в прошлом, – хладнокровно рассуждал Полеха. – Была полночь, когда уснула Марина, а через минуту исчезла. А возможно, это настоящее. Но настоящее её сна. Может быть такое, что я нахожусь в её сне? Всё что угодно может быть, если возможно то, что мы с ней уже знаем. Она блуждает где-то здесь и будет блуждать до скончания века, пока…».Размышляя, Серж смотрел на валун и медленно резал на нём тонким лучиком «МАРИНА». Ставя точку после имени, он увлёкся и прожёг-проплавил сквозную дыру в камне.Вырубил жука и кинулся вдогонку за Мариной. Густой пар наполнил пустую пещеру-воронку…19.Последний фрагмент сна был настолько реалистичен, что Марина резко проснулась, одновременно выкрикнув имя своего друга. Эхо повторило имя трижды. Затёкшая рука плетью висела вдоль тела, когда девушка с трудом встала на ноги. Все мышцы ломило. Тошнота подступала к горлу. Спёртый воздух и духота становились невыносимы. Липкая грязная кожа вызывала дискомфорт и отвращение к самой себе. Хотелось пить. Да в дополнение ко всему эта треклятая адская темень.Марина решила подумать, прежде чем вновь удариться в скачку по переходам или включать прожектор, используя голограмму пустыни. Она вдруг предположила, что могут «сесть батарейки», как выразился однажды Серж. Ведь такое уже случалось в самом начале. А потом ведь клоп как-то зарядился? Как?Не давала покоя мысль, что переход осуществился во сне. «Что же мне снилось? Нодар, кажется. Нет, что-то про шахты и штольни?» – память отказывалась воспроизвести сон.Марина пощупала перстень и прошептала жалобно:– Клопик миленький, симбионтик мой, подскажи, что мне делать? Ты ведь тоже не хочешь здесь оставаться и погибать со мной? Ведь ты живой, правда?
