– Скорее всего, – тихо говорил доктор, – да, определённо… Тромбоэмболия лёгочной артерии… Мда-а, все признаки… Ай-яй-яй, кто б мог подумать? Редкий случай. Молодая, здоровая женщина. Без разрывов, без кровотечений… Жанна, опишешь всё как есть, на вскрытие меня позовешь, – и добавил почти шёпотом: – Всё! Работайте, вторую не провороньте! А здесь уже ничем не поможешь. За ребёнком следите! Кто там?
– Мальчик, всё в порядке.
– Муж?
– Нет, вдова.
– Есть ещё кто?
– Сестра её приходила.
– Сестру ко мне. Всё.
Сергей подумал о могиле матери. Где она похоронена? Тут же сцена сменилась кладбищенским пейзажем. Узнавалось старое кладбище того самого города, где провёл своё безрадостное детство мальчик Серёжа и где позже он хоронил первого своего приятеля детства, погибшего в поножовщине. Наведя фокус, он прочитал на покосившемся железном кресте ржавую табличку: «Вера Михайловна Полеха, 1945-1966». Отодвинул объектив, пейзажно осмотрелся, запомнил место… Губы его тряслись: «Мама… мама…».
Времени на переполнявшие Сергея эмоции не было. Он вновь сконцентрировался на главной задаче: найти возлюбленную.
Прошлое… Значит, доступно и оно. Воспроизвести сцену со спящей Мариной теперь не составляло труда…
…Вот она сказала: «Надо нормальную кровать купить. Купим, котик мой?», ответ: «Купим, размером во всю комнату. Всё равно только спать сюда будем приходить, я чувствую. Слушай, Марусь, нам же завтра съезжать придётся на пару недель, ремонт ведь начнётся…», и последние её слова, после которых заснула: «Точно, а я уже забыла совсем. И куда съедем?».
Полеха напряг всю свою волю, следя за каждым вздрагиванием век, губ, пальцев любимой, за каждым её вдохом, надеясь, что проследует прямо за ней, когда она исчезнет.
Сердце словно остановилось. Вот Марина начала переворачиваться на бок…
Развернув изображение таким образом, чтобы видеть лицо девушки и одновременно её ладонь, Серёжа перестал дышать. Виртуальный объектив находился где-то в спинке дивана. Было очень темно, тем не менее улавливались быстрые движения глаз под веками. Пальцы на руке с перстнем, обращённым к груди, разогнулись, и ладонь сильно прижалась к телу. Серж увидел своё собственное напряжённое лицо, склонившееся над скомканной простыней. Марина бесследно исчезла…
Сцена немедленно была «отмотана» на полминуты назад, и снова – напряжённое ожидание с надеждой на чудо.
Зазвонил Маринин мобильник на кровати, заставив Полеху вздрогнуть, и сердце бешено заколотилось.
– Да! – выкрикнул он, почему-то решив, что это Марина, и в последнее мгновение осознал, что она не стала бы звонить на свой телефон.
– Это Сергей? – спросил Александр Иванович.
– Да, здравствуйте… здравствуй, Саш.
– Что-то случилось?
– С чего вы взяли?
– Опять на «вы»? – со смешком спросил Александр.
– А, да… Саша, всё в порядке… Марина спит ещё. Я тут, на балконе курю.
– С её телефоном в руке?
– А у меня оба в кармане были. Чтобы Маришу не разбудили. Я даже на вибратор их поставил. Пусть выспится. Столько впечатлений новых… У нас обоих.
– Хорошо. Проснётся, пусть позвонит.
– Ага.
Александр Иванович помолчал и добавил:
– Что-то голос мне твой не нравится. Не поругались?
– Да что вы, нет!
– Опять он на «вы»… Ну ладно, пока. Жду звонка.
– Хорошо.
Отбой. Как ни старался Полеха играть спокойствие, а это он умел, папаня показал себя более проницательным, чем можно было предположить. Вот незадача.
Прокручивая вновь и вновь момент «ухода» Марины и натыкаясь на собственное встревоженное лицо, Серж, утомлённый до предела, как водитель-дальнобойщик, начал засыпать с открытыми глазами. И вдруг увидел уже знакомую черноту, заполнившую голографическую сферу. Мозг очнулся как от удара. Это было что-то новенькое и всколыхнуло надежду. Погрузив голову в шар, как он делал это на протяжении половины прошедшей ночи, Сергей напряг слух и различил шуршащие звуки. «Прибавив громкость» – да, появились и такие навыки в процессе экспериментаторского марафона, – он понял, что это шаги и частое дыхание человека! Не сомневаясь ни на толику, что слышит Марину, Полеха решительно выключил стереовизор, выхватил из сумки свой фонарик, которым не пользовался с момента посещения подвала под домом N7, и переключил клопа на перенос. В ушах ещё стояло дыхание девушки, когда ладонь прижалась к груди.
– Марина! Я тут, Мариш!
