– Да, метра три толщиной, а вон и целых десять, наверное.
– А ближе к центру всё тоньше. Глянь, по внутреннему периметру – как стопки битого стекла.
– Да-а… Захочешь – не пройдешь. Пошинкует как капусту.
Они тщетно выискивали все возможные подступы к центру жерла каменного «террикона». Нет. И опытный альпинист не пройдет. Взобраться на внешнее кольцо ещё сможет, а вот дальше никак. Если только взорвав какой-то участок или спустившись с вертолёта.
– Интересно, что за материал? Камень? Какой? Кварц?
– Кварц прозрачный, Серёж. Может, кремний?
– И что, он вот так пластинками слоится? Мне кажется, они тоньше любого стекла, как бритвы. А не металл ли это? Смотри, полотнища в десяток метров высотой, или даже больше. Словно контейнеры со стеклом размером с многоэтажку посваливали на попА, а потом подорвали… Ладно, давай туда.
Серж показал рукой на песчаный островок почти в самом центре сорокаметрового кратера.
Капсулы мягко опустились на песок и оказались в тени высокого неправильной формы параллелепипеда высотой с небоскрёб. Серж первым решил убрать платформу. К его удивлению, было не так жарко. Марина последовала примеру, села на корточки, положила ладони на песок – он был еле тёплым.
– Я читала про зыбучие пески. В конце семнадцатого века на Ямайке ушли в песок несколько кварталов города Порт-Ройала, погибли тысячи людей. А всё началось с шестиминутного землетрясения. Ты знаешь про зыбучие пески?
– Слышал что-то.
– Их загадку толком так и не разгадали. Представляешь, по каким-то причинам – обычно это связывают с водой, пропитывающей песок, – он становится текучим и засасывает всё, что находится сверху. Так и в Порт-Ройале случилось. Многие жители города мгновенно проваливались с головой под землю, а других засасывало по пояс или по колено. Никто не мог их вытащить. Песок мгновенно изменил свойства и превратился в плотную, как раствор цемента, массу. Бедняги, оставшиеся снаружи, были словно замурованы в бетон. Кто задохнулся, а кто так и остался стоять, пока не умер от голода. А потом их обгладывали дикие звери и одичавшие собаки. Жуть. До 1907 года в том месте торчали из песка остатки стен погибшего города, пока новое землетрясение полностью не поглотило последние следы порт-ройальской катастрофы.
– Спасибо за лекцию. Думаешь, тут тоже нечто похожее было? А откуда плиты?
– Не знаю. Если это зыбучие пески, значит, вода где-то рядом должна быть. Хотя и в Сахаре такое случается. Не знаю.
– Нет, Мусь, это не природное явление. Это по нашу душу…
Партнёры просто заговаривали друг другу зубы, лишь бы не молчать. Оба испытывали волнение и ожидание дальнейшего развития событий.
Переставшая вроде ныть правая рука Сержа вновь напомнила о себе.
– Начинается, – проговорил он, не меняясь в лице. Спутница вздрогнула, схватилась за плечо партнёра.
– Где? – испуганно озираясь, спросила шёпотом она.
– Рука…
Полеха непроизвольно загородил Марину спиной и согнул руку в локте, словно поднял пистолет, приготовившись к самому неожиданному и малоприятному. Взгляд упал на кисть. Рубец заметно припух и порозовел, бородавка-мозоль на суставе покрылась прозрачной плёнкой, закрывая водянистый пузырек под кожей. Всё внимание теперь было приковано именно к руке.
– Вылезает что ли? – тихо спросил Серж. Марина только сильнее сжала его плечо. – Мариш, осмотри всю пустыню как можно дальше, вообще планету. Может, разберёшь, где мы. Ты по географии как?
Та ничего не ответила, сконцентрировавшись на обзоре окрестностей, ближних и дальних…
– Мы в Африке. Как располагается Сахара, я только приблизительно помню, кажется, во всю северную часть материка. Но мы точно в Африке и чуть выше экватора.
– А точнее?
– Как я могу точнее, Серёж? Я не помню, как проходит экватор, тут нет ни широт, ни меридиан. Они только на глобусе. Иди сам посмотри.
Чтобы ходить куда-то не было необходимости, Полеха мельком взглянул на изображение места с высоты орбитального спутника, быстро угадал контуры Африки и понял, что Марина права: где экватор, определить на глаз не представлялось возможным.
– Что с рукой? – вернулась к реальности Марина.
– Сама смотри.
