Полеха теперь уже отвлечён был не на руку, а на другое место. Он смотрел в стереовизор, который представил картину, отличную от реальности. С высоты, куда больше чем птичьего полёта, перед его взором предстала дыра в поверхности земли, на которой они с Мариной сейчас стояли, только ограничивающие её циклопические обломки продолжались выше и образовывали фантомный сигаровидный цилиндр, воткнутый в поверхность земли. Хвост его торчал, возвышаясь на добрых несколько сотен метров. Земная твердь представлялась прозрачной, и под её поверхностью этот цилиндр продолжался, распространяясь далеко вглубь земли. Некая исполинская сигара около 10 километров в длину, а диаметром в те же 300 метров, что и окружность монумента. Визуально представлялось так, что вертикальная внешняя стена «террикона» продолжалась выше, являясь частью контура оболочки «сигары». Под землей проглядывалось её продолжение. Угол, под которым сигарообразный цилиндр пронзал землю, был отличен от девяноста градусов. Это был явно не прямой угол, хотя с земли казалось, что стены отвесные.
В ладони Полехи засвербело. Жук вынырнул только головой. Наблюдать это было жутковато. Кожа расплылась, как пенка охлаждённого киселя. Полеха стоял спокойно, не выражая никаких эмоций, видимо, процедура была абсолютно безболезненной. Поводив головой влево-вправо, жук шевельнул жвалами и выпустил довольно длинные телескопические антенны-усики. Пошевелил ими, словно настраивался на приём известных только ему сигналов, и замер. Замер – мягко сказано, жук пристально «смотрел», судя по направлению его усиков, на пластину неизвестного материала, которая ограничивала поляну с одной стороны.
Полеха почувствовал, что его руку словно дёрнул невидимый канат, к которому она была привязана. Призыв был воспринят подсознательно. На него последовал столь же бессознательный ответ: Серж сдвинул в сторону трёхметровую пластину сталистого оттенка из плотного пакета таких же, освободив в следующей пластине довольно большой проём. Поскольку других знаков не было, стало ясно, куда следует направляться. Это была откровенная дверь, приглашающая, влекущая и не предлагающая альтернатив. Жук подтверждал это, напряжённо держа усики по курсу.
– Мариш…, – хрипло сказал Серж, – как думаешь, туда?
– Туда, это точно.
– Да, без вариантов.
Полеха двинулся вперед, хватая рукой локоть Марины, и без того вцепившейся в его плечо обеими руками.
Довольно толстая стопка «битого стекла», которую пронзал коридор, стояла своеобразным веером: первая пластина – вертикальная, а все последующие радиально заваливались назад, к более толстым плитам. Последняя в стопке лежала под углом в 30 градусов к поверхности земли, опираясь на угловатую двухсантиметровой толщины коричневую «панель». Она, выделяясь цветом во внешнем антураже, примыкала в свою очередь к более толстой плите. Дальше – последовательность всё более утолщающихся плит, прислонённых в конечном итоге к вытянутому по горизонтали «небоскрёбу» с ломаной угловатой верхушкой.
Коридор не имел лестничного марша и не баловал гостей перилами. Если бы гости были обычными людьми. Но то были симбионты. Серж и Марина, не сговариваясь, замкнулись в капсулы и, подчиняясь какому-то внутреннему лоцману, миновали узкий длинный тоннель круглого сечения, проникли в вертикальную шахту и двинулись вниз. То, что они видели в пути, тут же затмилось сознанием, как второстепенное. Перед ними открылось помещение, освещаемое и Мариной, и Сержем. Тоннель опускался дальше.
Это была полая сфера диаметром метров пять, стены которой представляли собой высокопористый материал, словно застывшая пена. Размер большинства пузырьков-пустот был примерно одинаков и соответствовал размеру теннисного мяча или чуть больше. Похоже, что сферическая полость, принявшая людей, тоже являлась одним из многочисленных воздушных пузырьков, только гигантским. Тонкие стенки, разделяющие пустоты, почти просвечивали и казались хрупкими, как скорлупа яйца или вещество старого высохшего осиного гнезда. Некоторые ячейки были закрыты белёсой непрозрачной пленкой.
Жук на руке Сержа отчаянно задвигался, вращая головой и усами. Тело оставалось погружённым в ладонь.
– Он тянет меня куда-то, зовёт.
– Ну так подчинись, – всё, что и смогла сказать Марина, перемещая взгляд со стен, напоминающих соты, на жука Сержа.
