Вышло со скидкой, которую они получили за бесчисленные часы, проведенные здесь, на арене. Бутылка воды стоила семь долларов для людей, купивших билеты.
Он протянул кредитную карту.
— Да, с таинственным мужчиной, — сказала я, почувствовав, как Картер внезапно сосредоточился на чем-то, не глядя на меня. — Кто бы мог подумать, что встреча с кем-то на улице может так хорошо закончиться?
Его челюсть напряглась.
— Звучит очень небезопасно.
— Тем не менее, все прошло прекрасно, — не согласилась я.
Я думала, он не хочет разговаривать. Но мужчина вдруг показался очень заинтересованным в критике моего жизненного выбора.
Как только он ушел, мы с Амандой вернулись к выполнению мелких поручений — протиранию посуды и наполнению бутылок кетчупом. Я не возражала. Бессмысленная работа была возможностью поболтать, и мне нравились люди, с которыми приходилось работать.
— Итак, расскажи все, — сказала она.
Я посвятила ее во все детали.
Позже в тот же день, выйдя из «Арены» в конце смены, я обнаружила, что Джек задерживается в вестибюле. В это время дня там было почти пусто.
Взгляд был прикован к высокому, широкоплечему мужчине, который стоял, прислонившись к стене, словно кого-то ждал. Может быть, Картера или Себастьяна, а не очередную хоккейную зайку.
Меня так и подмывало сказать что-нибудь, но, учитывая, насколько дружелюбным был Картер, когда подошла к нему, я не собиралась утруждать себя. Отказ немного задел, но я могла его понять. На них постоянно бросались болельщики и зайки. Это, должно быть, надоедает, независимо от того, сколько раз Джек улыбался великолепной улыбкой всем, кого встречал.
Мужчина взглянул на меня, но я не ответила тем же. Слишком хорошо разглядела его боковым зрением, ступая шла через вестибюль.
Больше я не собиралась бросаться на этих мужчин.
Вместо этого вышла на улицу и обнаружила, что Грейсон ждет меня.
— Наверное, нормальным людям еще рано ходить на второе свидание, — поддразнила я, спускаясь по ступенькам.
Он вытащил цветы из-за спины. Тигровые лилии. Название пришло в голову, хотя я не помнила, чтобы видела их раньше.
— Мы не обычные люди, — сказал он с улыбкой, передавая лилии.
Я поднесла их к лицу и вдохнула.
— Думаю, теперь это мои любимые цветы.
— Понимаю, — тихо сказал он, улыбнувшись. — И скоро, я, возможно, тоже стану твоим любимым.
В эту минуту самая красивая девушка в мире стояла на ступеньке выше и смотрела на тигровые лилии так, словно никто никогда раньше не дарил ей цветы. Гордость разлилась по венам: я мог бы стать тем, кто подарит Кеннеди все потерянное, например, память о мужчине, который любил ее, дарил цветы.
Легкий ветерок развевал длинные каштановые волосы и трепал их, и все, чего я хотел, это наклониться и поцеловать улыбающиеся губы.
В старших классах я не был тем, кто первым догадался подарить Кеннеди цветы. Этим человеком был Джек. Но я стал старше и мудрее, и собирался быть с ней так чертовски добр, что никогда, ни за что не потеряю девушку снова.
В следующую минуту своим появлением я вызвал светловолосого, похожего на овчарку, крупногабаритного хоккеиста.
Джек выскочил из дверей и направился к нам.
— Пойдем, — сказал я Кеннеди, протягивая руку. — Территория вокруг катка ночью становится грязной. Позволь отвести тебя в одно милое местечко.
Она ухмыльнулась и потянулась к моей руке.
— Кеннеди! Отойди от него! — голос Джека прорвался сквозь тихий ночной воздух.
Она обернулась через плечо, губы приоткрылись от удивления.
Теперь, когда Кеннеди счастлива, теперь, имея кого-то, кто заботился о ней… Он не мог оставаться в стороне. Но мудак игнорировал ее пять гребаных лет.
— Это первое, что он сказал? — резко спросил я.
Она повернулась ко мне лицом.
— Ну… практически. Но…
На бровях Кеннеди появились ямочки, что очаровательно, когда хмурый взгляд не был направлен на меня. Не следовало этого говорить.
— Потому что он трахает хоккейных заек, — продолжил я. — Он хочет тебя, потому что видит со мной.
— Он хочет меня? — ее брови изогнулись. — Что происходит?
Картер захлопнул двери и тоже направился вниз по лестнице.
— Фантастика, блять, — пробормотал я. — Планировал провести с тобой приятный вечер, но, думаю, съезд придурков тоже может стать чем-то веселым.
— Кеннеди, — Джек подошел первым, с Картером, поддерживаемым его под локоть; типично для них, хотя предполагалось, что Картер станет капитаном. — Куда ты идешь с этим парнем?
Губы Кеннеди приоткрылись, словно та собиралась ответить, а затем ее лицо изменилось, поскольку девушка отредактировала все, что собиралась сказать.
— Какое тебе дело?
Джек выглядел так, словно только что получил пощечину.
Не забывайся, золотой мальчик. Ты потерял привилегию следить за ней и защищать около пяти лет назад, когда бросил в больнице.
Когда украл ее у меня.
Джек должен быть благодарен, что я просто забрал ее, а не оборвал его жалкую жизнь.
— Я же говорил, — спокойно сказал я. — Они просто пара ревнивых ублюдков. Всегда хотели то, что есть у меня. Быть как я.
