Ни единого шанса (СИ) полностью

— Ребята, — настойчиво сказал Джек, его лицо выражало беспокойство, когда он смотрел через плечо Картера. — Кеннеди тоже ищет.

Мое сердце упало.

— Где она?

— Она вернулась домой. Она в трейлерном парке.

Десять минут спустя мы все были в машине.

Я гнал, как летучая мышь из ада.

— Полегче, Господи, — сказал Джек, положив руку на приборную панель, когда я поворачивал. — Ей не грозит неминуемая смерть. Мы должны все рассказать.

— Это то, что ты хочешь сделать сейчас? — потребовал Картер. — Пять лет мы держались от нее подальше, и всего, чего это нам стоило, и теперь, когда она слоняется по арене, глядя на вас, ребята, такими невинными, широко раскрытыми глазами… вы хотите просто вывалить на нее правду?

Мы с Джеком с трудом убедили Картера спрятать девушку ото всех.

Теперь мы не могли уговорить его сдаться.

Мы все так сильно хотели защитить ее.

— Как мы собираемся защищать ее, если ее не будет с нами? — спросил я, и это прозвучало совершенно неблагоразумно. Как будто я когда-нибудь был благоразумен, когда дело касалось Кеннеди.

— Почему мы должны рассказать ей, что она встречалась с нами? — потребовал Картер. — Мы могли бы просто… расположить ее к себе. Перестаньте вести себя как придурки, нам не обязательно рассказывать ей всю правду.

— Может быть, не всю правду, — признал Джек, — но нам действительно нужно ей объяснить.

— Ей лучше не вспоминать, — сказал я, чувствуя, что меня преследуют воспоминания о том, что пережила Кеннеди.

Она помогала мне мыть посуду после того, как мама Джека приготовила для нас еду. Джек исчез, как и появился. Она едва закатала рукава своей толстовки несмотря на то, что они пропитались водой.

— Что происходит? — спросил ее.

— Мм?

Я потянул ее за рукав. Она попыталась отстраниться, но я поймал ее руку в свою и не отпускал.

— Кеннеди, — прошептал я. — Доверься мне.

Мы стояли там под яркими огнями огромной кухни Джека. В окне отражались наши лица. В тот день она выглядела такой невинной, ее волосы были собраны сзади в конский хвост, губы блестели розовым блеском. Наша девочка.

— Я хочу, — прошептала она в ответ. — Но не хочу, чтобы тебе было больно.

— Единственная, кто может причинить мне боль, малышка, это ты, — пообещал я прямо перед тем, как снова потянуться к ее рукаву, и на этот раз она позволила мне.

На ее запястьях были полосы синяков.

— Мы скоро уедем отсюда, — сказала она с улыбкой, хотя ее глаза внезапно заблестели от слез.

Это не самое худшее, что делал с ней отчим. Но мысль о том, что она попытается вернуть эти воспоминания, беспокоила меня.

Ей было лучше без них. Лучше смеяться так, как я слышал ее смех сейчас, как будто она родилась пять лет назад, новенькая, яркая и без синяков.

— Может быть, не нам решать это за нее, — сказал Джек.

Я повернулся, чтобы недоверчиво посмотреть на него, а Картер настойчиво проворчал.

— Следи за дрогой, Себастьян.

Я оглянулся на дорогу как раз вовремя, чтобы повернуть, но сказал им:

— Мы приняли это решение за нее пять лет назад. Мы могли бы быть рядом с ней. Должно быть, для нее это был ад — не иметь ни воспоминаний, ни семьи…

— Она устроила себе хорошую жизнь, — перебил Джек. — Кеннеди всегда находит выход.

У Джека был оптимизм богатого мальчика.

Мы проехали мимо старого дома Джека.

— Что мы будем делать, когда приедем туда? — Джек требовательно стучал пальцами по колену. — Мы не продумали это до конца.

— Ты вырос через дорогу, можешь пойти поговорить с ней, — сказал я, хотя мне так сильно хотелось быть тем, кто заключит ее в свои объятия.

Что, черт возьми, она пыталась там найти?

Мой телефон снова завибрировал, когда я въезжал на стоянку трейлеров.

Грейсон.

На фотографии Кеннеди сидела на капоте своего цивика, облизывая рожок с мороженым. Это была наша теперешняя Кеннеди, с распущенными по плечам волосами и улыбкой, от которой в уголках ее глаз появились морщинки смеха.

Я выругался и нажал на тормоза.

— В любом случае, теперь у нас нет никакой гребаной причины здесь находиться, — сказал я. — Грейсон уже добрался до нее. Собрал все осколки, купил ей мороженое и, вероятно, рассказал ей какую-то дерьмовую историю.