– Мам, – голос Хадсона. Взволнован, говорит отрывисто. Взглянула на Даррена – снова заснул. Если он и днем о детях особо не беспокоился, то ночью и ожидать нечего. Когда они были маленькие, было то же самое. Я просыпалась от детских криков, а Даррену хоть бы что, продолжал похрапывать. Злясь на него, вставала с кровати и плелась по коридору в детскую, там меня встречали красные зареванные глаза. Но все же, пока я отсыпалась по утрам, Даррен вставал рано и кормил детей. Так что мы оба хороши.
– Да. – Села в кровати.
– Мам, – повторил он, и на этот раз я поняла: точно что-то случилось. Сыну пятнадцать, не два года. Дни, когда он постоянно меня звал, давно прошли. – Приезжай скорее. Стряслось ужасное. Не могу… – у него перехватило дыхание: – Не могу сказать, что именно. Просто приезжай.
Пока ехала к обрыву с видом на реку Американ-Ривер, где, как я узнала, мой сын, его девушка и их друзья пили и веселились, в голове пронеслись тысяча вариантов того, что произошло. Но к правде я была совсем не готова.
Кендра ждала меня на пороге. Она недоумевала, почему ехала к ней так долго. Обычно на это уходит десять минут. Ну, когда не приходится бежать из чужого дома, куда я проникла без разрешения. Итак, захожу в дом, она протягивает мне Мейсона. На ней джинсы, пиджак и балетки, на плече висит сумка.
– Он только покушал, – Кендра взяла ключи и пошла к двери. – Не знаю, как долго меня не будет. Позвоню.
– Подожди, – повернувшись, хочу взять ее за руку, но не могу из-за Мейсона. – Куда ты?
– В полицию, – как дурочке, бросила она мне.
Хочу задать еще вопросы, но она уже ушла, хлопнув за собой дверью.
На руках лепечет Мейсон. Болтает бледными пухлыми ножками. Качая его, смотрю в окно. Кендра сдает назад и выезжает на дорогу. Рот ее плотно сжат. Пытаюсь понять, что случилось, – становится не по себе.
Вдруг Тео связан убийством Молли?
Вспоминаю, как он настрадался в больнице, на родах Кендры. Страдания жены приводили его в ужас, а смотреть на кровь он не мог совсем. Пару раз думала, вот-вот потеряет сознание. Его чуть ли не выворачивает, когда он каждый раз меняет подгузник Мейсону.
Противно ему не только от экскрементов и физиологии. Взглянув на безупречную лужайку, вспоминаю: как только переехали, они с Кендрой первым делом наняли ландшафтного дизайнера.
Тео очень законопослушный.
Никогда не превышает скорость, по рассказам Кендры, в старшей школе он не ходил на тусовки. Не пил, пока ему не исполнилось двадцать один.
Он не из тех, кто любит рисковать.
Надежный, ответственный, спокойный, рациональный. Все, что Кендра хотела видеть в своем муже. Никогда не замечала, чтобы он выходил из себя, хотя поводов было немало. После рождения Мейсона я им много помогала по хозяйству. В те дни Кендра постоянно его дергала, бурчала, они оба были вымотаны, почти не спали. Но он и тогда оставался спокойным. Лишь недавно я впервые увидела, как они ругаются. Тем вечером он злился на Кендру, но я не осуждаю его. Она может достать кого угодно. К тому же он не повышал на нее голоса, никогда бы не подумала, что он может на нее сорваться. Я и раньше видела, как мужчины выходят из себя. Мужчины, которых разрывало от злости и желания ударить.
Но к Тео это не относится.
До свадьбы я говорила Кендре, что Тео не фонтан чувств и восторга. Она же усмехнулась и ответила, что жизнь – не футбольный матч. Ей не нужен чирлидер. Ей нужен партнер. Я вообще намекала ей на другое. Но зато поняла, что на отношения у нас совсем разный взгляд.
Нет, Тео не мог обидеть ту девушку. Да и, в конце концов, зачем?
Отвернувшись от окна, утыкаюсь Мейсону в макушку и говорю, как люблю его – на душе становится спокойнее. Опускаюсь в кожаное кресло-качалку и, оттолкнувшись ногой, тихонько раскачиваюсь. К груди прижимается Мейсон, мягкий комочек тепла, держать его на руках одно удовольствие.
Напротив стоит красивый кофейный столик из гранита (Кендра как-то сказала, что это октаэдр), декоративные фигуры золотого цвета, а на самом верху – цветочный горшок. За ними кожаный диван с кучей подушек приглушенного цвета, он хорошо сочетается с картиной, на которой изображен Нью-Йорк. Рядом высокая плетеная корзина с теплыми пледами. Дом Кендры сильно отличается от моего. Модный и современный. Даррену бы понравилось.
Мне – нет, но этот стиль точно подходит Кендре и Тео.
– Никогда не понимала, что тебя привлекает в этом доме, – сказала Кендра вскоре после смерти Даррена. Незадолго до этого она уговаривала меня переехать в дом поменьше, но я наотрез отказалась.
– В нем есть своя душа, – ответила я, понимая, что говорить этого не надо было.
Лицо Кендры перекосило.
– Он старый. Тут все старое.
– Антикварное, – поправила я ее. – Разница есть.
– И отец терпеть не мог этот дом. – Она посмотрела на меня, ожидая, как отреагирую.
Если она хочет увидеть на лице ужас, то этого не получит.
– Да, я знаю. – Ее самоуверенность сменилась удивлением.
– Ты знала?
– Конечно.
– И вы все равно тут жили?
Я рассмеялась:
– Я никого не заставляла. Мы вместе выбрали этот дом и решили тут жить. Супружеская жизнь – один сплошной компромисс.
