Скоро вернется Хадсон. Хочу поговорить с ним прежде, чем уйдет на тусовку с друзьями или на весь вечер закроется в комнате.
– Если моя помощь больше не нужна, я пойду, – говорю я. Кендра в это время снова усаживается напротив Мейсона.
– Хорошо, спасибо, мам, – улыбается она мне, поднося к губам Мейсона ложку, полную оранжевой смеси. Он широко открывает, а потом закрывает ротик.
– Всегда пожалуйста.
Чмокнув внука в щеку и приобняв Кендру, выхожу на улицу, вечерний воздух прохладен. Не могу избавиться от странного чувства, что Кендра мне рассказала не все.
За простеньким ужином из томатного супа и жареных сэндвичей с сыром рассказала Хадсону, как прошел день. Только умолчала о том, как лазила по его страничке в «Фейсбуке» и проникла в дом Молли. Зато поделилась планами по поводу визита к врачу, чему он явно обрадовался. Рассказала, что сидела с Мейсоном, пока Тео допрашивали в связи с убийством Молли.
Застыв с пустой ложкой над тарелкой, наблюдаю за его реакцией.
Он лишь откусил сэндвич, положил его обратно в тарелку. Расплавленый сыр, прилипнув к зубам, потянулся ниткой и оборвался где-то на полпути. Свисая с подбородка, сыр все так же раскачивался, словно надоедливая нитка на одежде, которую надо отрезать. Убрав сыр салфеткой, он сказал:
– Ну да, правильно, что опрашивают всех, кто с ней работал.
– Всех? Думаешь, Тео много о ней знал? Разве Тео говорил, что они работают в одном отделе или занимаются одним проектом? Не находишь это странным? – Знаю, вышел бессвязный набор вопросов, но никак не могу избавиться от странного ощущения, что Кендра что-то не договорила.
– Не вижу смысла переживать. Ты видела, какие у Тео слабые руки? Ими он точно никого бы не задушил. – Он издал звук, что-то среднее между смехом и покашливанием, как бы подчеркивая, насколько мои мысли нелепы.
Соскребая остатки супа, замираю с ложкой в руках.
– Откуда ты знаешь, что Молли задушили?
Отхлебнув суп из ложки, он облизал губы.
– Ээ… Не помню. Должно быть, где-то прочитал или услышал в новостях.
Я ищу информацию целыми днями. Это никак не могло пройти мимо меня. Но, видимо, прошло. Откуда еще Хадсону знать? Он бы тогда не говорил так непринужденно.
Остатки сэндвича он запихнул в рот, борода украшена крошками.
– Почему ты не сказал, что виделся с Молли в субботу вечером? – спросила я, опустив взгляд и водя ложкой по дну тарелки.
Повисла длинная пауза, он пожал плечами.
– Посчитал неважным.
Посмотрела на него.
– Ты встретил девушку, и этой же ночью ее убили. Как такое может быть неважным?
– Я видел ее не больше двух секунд.
– По мнению Джареда, было иначе.
Хадсон покачал головой.
– Джаред не знает, о чем говорит.
Я поражена, что Хадсон такой спокойный. Ущипнув себя за палец, делаю глубокий вдох и задаю вопрос, что целый день жжет меня изнутри:
– Ты же не заходил к Молли?
Его глаза вспыхнули.
– Конечно нет. Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Чуть было не рассказала ему про разговор с соседями Молли, но решила промолчать. Это его сильно заденет. И, вероятно, разозлит. В наши дни бородатых парней пруд пруди. Почему я сразу подумала на Хадсона?
На языке теплится еще один вопрос. Начинает обжигать, надо спросить, не могу больше терпеть.
– Блонди, кто это?
На долю секунды он выглядит ошарашенным, будто не понял, что тема разговора сменилась.
– Что?
Я вздыхаю, плечи опускаются.
– Я… Ну… На днях тебе пришло сообщение, а телефон лежал… на видном месте… Я не собиралась смотреть. – О боже, ну и кто теперь врун? – Но увидела имя. Блонди. И мне стало интересно, кто это. Какая-то знакомая, твоя бывшая?
– А, ты об этом, – качает он головой: туман непонимания рассеивается, и на его лице появляется улыбка, напоминая солнце, что пробивается сквозь серую дымку. – Нет. Это мой приятель Стив. У него светлые волосы. Давно в шутку я начал называть его Блонди. Любим подкалывать. Издеваемся друг над другом, понимаешь?
Киваю. Может, это сообщение – дружеский подкол? Ответ на дружеское подтрунивание, которыми они постоянно обменивались. Шутка для своих, я в их счет не вхожу.
Тяжело вздохнув, закрываю лицо рукой.
– Извини. Не знаю, что на меня нашло. Думаю, это обстановка нервы расшатала.
Лицо Хадсона смягчилось.
– Понимаю, но тебе не о чем беспокоиться. Ты в безопасности. Я с тобой.
Через силу киваю и улыбаюсь, тема закрыта, а я так и не призналась, что беспокоюсь не о себе.
Из головы не выходит разговор с Хадсоном. Откуда он знает, что Молли задушили? Информацию об этом я так и не нашла.
И не уверена, что я полностью поверила его объяснению про Блонди.
Стою перед дверью в комнату Хадсона. Не могу решиться. Оглядываюсь. Включается кондиционер – я вздрагиваю, хотя знаю, что сын на работе. Слышно, как на первом этаже ходит Боуи. Вдали раздается шум дрели. Должно быть, кто-то делает ремонт. Но в остальном тишина. Сглотнув, делаю шаг вперед, повернув ручку, открываю дверь.
