Ни слова маме полностью

– Валери!

Вдох, на полпути к легким, застывает. Мурашки по спине.

– Валери.

Женский голос, не мужской, смутно знакомый.

Медленно оборачиваюсь.

– Привет, – ко мне подбегает Тесса.

– Привет? – прозвучало у меня как вопрос. Так и оставила.

Не понимая, почему мы остановились, Боуи рьяно тянет вперед. Честно говоря, я тоже не понимаю. Мы с Тессой соседствуем давно, но она редко со мной разговаривает, а без повода – уж и подавно. Тесса поселилась на нашей улице, и они с Лесли сразу подружились. Лесли, очевидно, настроила ее против меня с самого начала.

– Хотела сказать: мне жаль, что так вышло с Бет, – у нее добрый взгляд, я смягчилась, но лишь чуть-чуть. Меня достаточно предавали, теперь я не такая доверчивая. И Тесса еще ничем не заслужила мое доверие. – Вчера вечером я была на собрании и невольно услышала ваш разговор.

Оглядываюсь и смотрю на угол дома, который только что обогнула, вдруг там появится детектив Дэниелс.

– И я… я хотела сказать, что ты права.

Резко перевожу взгляд на Тессу.

– Насчет чего?

– Полиция еще кое-кого подозревает, не твоего сына.

– Правда?

Она моргает.

– Ну, если точнее, подозревает помимо твоего сына.

– Что?

– В смысле… ну, не знаю, как и сказать… – закусив нижнюю губу, она оглядывается по сторонам, – Не стоило мне об этом говорить.

Перестаю дышать: боюсь, что она замолчит. Боюсь, что мое разочарование спугнет ее.

Она наклоняется ко мне:

– Лесли все обсуждала с Джеймсом. Она связалась с ним после смерти Молли, потому что боялась…

Хадсона. Она не закончила предложение. И так понятно.

– Ей не следовало говорить нам то, что рассказал ей Джеймс. Но ты же знаешь Лесли… – Она снова нервно огляделась по сторонам. – Он сказал ей поумерить пыл. Полиция обнаружила в доме Молли отпечатки, но таких в базе данных нет. – На этих словах я вздохнула с облегчением. Тогда это вряд ли отпечатки Хадсона. Их в базу наверняка внесли, со всеми его драками и запретительным приказом. – И еще. Молли с кем-то встречалась.

– Знаешь с кем?

Она покачала головой.

– Лесли не смогла нам сказать. Говорит, Джеймс ее убьет. – Поняв, что выразилась неудачно, она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами: – Ты понимаешь, о чем я.

Конечно, эту деталь Лесли утаила.

– Думаешь, она знала, кто это был?

Тесса пожала плечами.

– Мне показалось, что да… Не знаю, что еще ей было известно. Не знаю, поменяла ли она свое мнение… – О моем сыне, имела она в виду.

По крайней мере теперь-то я знала, при чем здесь Джеймс. Ясно же: Лесли связалась с бывшим мужем, потому что ненавидит Хадсона. Всех причин, из-за которых расстались Лесли и Джеймс, я не знаю. Но одна мне известна: Джеймс, в отличие от нее, Хадсона не подозревал, и Лесли из-за этого сильно злилась. За день до отъезда Джеймс зашел к нам извиниться за то, как Лесли обошлась с нашей семьей.

«Это неправильно», – сказал он, в голосе обида. Я поняла, что Лесли обошлась плохо не только с нами. Именно он ей сообщил, что все найденные улики указывают на несчастный случай. Хезер умерла по неосторожности. За это Лесли возненавидела его, ведь он «закрыл глаза на убийство дочери».

Не будь на то веских причин, Лесли не стала бы искать помощи у Джеймса. Вряд ли он еще работает в отделе Сакраменто, но уверена: связи остались.

– Поэтому он был на собрании? – спросила я.

– Бет попросила. Он помог нам составить план действий.

Сдавило в груди: интересно, входит ли в план слежка за мной и Хадсоном?

– Окей. Что ж, Тесса, спасибо, – ответив, я повернулась.

Боуи понял, что мы продолжаем прогулку: ринулся вперед. Чуть руку мне не оторвал.

– Валери, будь осторожна, – прокричала она мне вслед.

Нужно узнать, кто был ее парнем. Ясно, весь район думает, что убийца – Хадсон – достаточно вспомнить физиономию Бет. Да и во двор к нам полезли не просто так. Пока не поздно, надо доказать невиновность Хадсона. Может, узнав имя парня Молли, я помогу полиции. Найду на него компромат. Хоть что-нибудь, что наконец-то отведет от Хадсона всеобщее внимание.

Когда мы с Лесли были подругами, при мне она постоянно делала какие-то записи. Я шутила, что когда-то в ней умер журналист. Могла бы вести светскую хронику. Она смеялась и говорила, что была редактором школьной газеты и что в колледже училась на журналистку, но потом бросила. По всему дому у нее лежали блокноты, висели списки дел, напоминалки, она часто рассказывала мне о личном дневнике. Говорила, что на каждый учебный год заводила новый. Так привыкла, что даже теперь, когда выросла, без дневника не обойтись. Было время – Лесли рассказывала мне это со смехом, – когда вела подробный отчет, что сегодня съела на завтрак – скука смертная. Но потом повздорила с Филлипом и Дайеной, семейной парочкой, когда-то жившей по соседству. Их пес постоянно грыз у Лесли цветы, перекапывал двор и гадил на лужайку. Каждый раз, когда она пыталась с ними поговорить, они злились и начинали на нее кричать. Тогда она начала отмечать дни и время, когда пес появлялся у нее во дворе – чтобы подать в суд.