Теперь я знаю, как ответить на вопрос, который мне минуту назад задал Хадсон.
– Завтра вечером все узнаю.
– Так что, ты пойдешь?
– Да. Вряд ли у меня есть выбор.
– Мне пойти с тобой?
Немного подумав, качаю головой. Уверена, Лесли наговорила про меня всякое. Но эти сплетни не сравнятся с тем, что она насочиняла про Хадсона.
– Нет, лучше я одна.
Какое-то время Хадсон внимательно на меня смотрит и медленно, неохотно кивает.
– Будь осторожна.
– Хорошо, – пообещала я ему.
Стучу в дверь О’Лиров – в голове крутятся слова Хадсона.
Дверь открывается. Напротив меня Бет, одета в джинсы и фланелевую рубашку, на ногах теплые носки. На голове растрепанный хвостик. На ее фоне выгляжу слишком нарядной: облегающие джинсы, серый свитер и белые кожаные полусапожки, из украшений – длинные крупные сережки и толстые браслеты. Впрочем, на такие мероприятия я не умею одеваться просто. Дома я не вылезаю из спортивных штанов, но когда куда-то иду, хочется выглядеть хорошо.
«И ты пойдешь в этом?» – спрашивал Даррен, когда я спускалась со второго этажа, чтобы поехать по делам, например, в магазин. А на мне был шелковый топ, сапоги или босоножки на высоком каблуке; в недоумении себя осматривала: «А что такого?»
«Ничего, выглядишь прекрасно, но посмотри, во что я одет», – он показывал на себя: спортивные шорты, футболка и кроссовки.
«Мне переодеться?» – спрашивала я, всей душой желая услышать «нет». Другие женщины напяливают на себя треники и футболки, и кому-то в них даже удается выглядеть привлекательно. Но не мне. Чувствую себя спокойнее, когда одеваюсь нарядно.
Чувствовать себя спокойнее я должна и сегодня.
При виде меня улыбка с лица Бет исчезла, из нее только вырвалось.
– Ты?
Она всегда одевалась без особого вкуса. Ее волосы невзрачного коричневого цвета вечно в хвостике. Придя в себя, она убрала за ухо выбившуюся прядь.
– Привет, Валери. – Она все так же стоит в дверях и смотрит на меня непонимающим взглядом. – Тебе что-то нужно?
– Джон рассказал мне о собрании. Оно же сегодня, верно? – Выглядываю ей за плечо, слышно, как в комнате разговаривают. Я специально немного опоздала, не хотела приходить первой.
– Рассказал о собрании? Неужели! – по голосу понимаю, что она не очень мне рада.
– Да, он тогда шпионил у меня во дворе. Мы очень испугались. Он помогает полиции, и это прекрасно. Но нас никто не предупредил.
Ее бросило в краску, почти незаметно: на бледной коже выступили светло-розовые пятна.
– Джон погорячился. – Это не извинение. И также не прояснение всей ситуации. – Помогать полиции еще никто не начал. Я все еще записываю добровольцев и жду указаний.
– Но сегодня ты проводишь собрание, ничего не путаю? – Еще раз выглядываю в узкий коридор, который ведет в гостиную. Могу сказать, что дом О’Лиров мало чем отличается от дома Лесли: из прихожей идешь в гостиную, кухня – сразу направо. Но обставлено все иначе. Похоже, Бет вообразила себе, что живет в домике фермера. Все стены увешаны деревянными табличками, выкрашенными белой краской, а на них написано что-то вроде: «Семья», «Дом, милый дом», «Цените друг друга».
В гостиной собралась небольшая компания. Всех не видно, но думаю, там десять-пятнадцать человек. Многих видела на утренних прогулках и на крыльце у Лесли, когда они болтали.
– Ну… да. Это так, первое собрание, обсудим цели, планы. – Она скрестила на груди руки, не сделав и шагу с прохода.
Начинаю выходить из себя. Сама не рада тут находиться. Повернулась бы и побежала домой. Захлопнула бы за собой дверь. И завернулась в плед. Но мне нужны ответы, и я намерена их получить. Это единственная возможность выяснить, кто убил Молли и Лесли.
– Так мне тоже интересно, – ломаю себе руки. Поджав губы, смотрю на нахмурившуюся Бет: – Пропустишь?
– Извини, конечно, но я тебя не ждала, – говорит она как будто бы с сожалением, нервно поглядывая через плечо.
Замечаю, что несколько гостей смотрят на нас, среди них Шелли. С кресла встает ее муж Алекс, пытается понять: вмешиваться или нет.
– Но ведь собрание предназначено для всех жителей района.
Она кивает:
– Но учитывая твою ситуацию с Лесли… ну, ты понимаешь…
– Нет, не понимаю, – говорю я, нельзя ей позволить отмазаться таким заявлением. Пусть уж пояснит, что недосказала.
– Ладно, я не это хотела сказать. – Она уставилась на свои руки, но на губах играет едва заметная улыбка – видимо, разговор ее забавляет, хотя и не признает этого. – Но я подумала, вдруг тебе у нас станет неприятно.
– О чем ты? – Сжала руки в кулак, ногти впились в кожу ладоней.
– Ну… я… – Она подняла указательный палец, как делают учителя на беседе с непослушными детьми. – Так, одну минуту.
Заглянув в коридор, она прокричала:
– Сейчас начнем. А пока угощайтесь. – Поймав на себе взгляд супруга, она кивнула. – Алекс, не поможешь?
Он кивает, подозрительно на меня глядя.
Тяжело сглатываю.
Повернувшись ко мне, она глубоко вздыхает.
– Извини, но тебе и вправду лучше не приходить. Джон не должен был тебя приглашать.
– Он так же не должен был шпионить у меня во дворе, – огрызаюсь я, отказ сильно меня задел.
– Да, не должен был.
