Ветер дразнил их тела. Ночные звуки добавлялись к прекрасной, ненавязчивой музыке, к запаху моря, к самому удивительному мужчине, в объятиях которого она находилась. Ее пальцы играли в его волосах. Они невидимо покачивались. Легкий поцелуй. Нежное прикосновение.
Карлин танцевала со многими мужчинами в своей жизни. Ей наступали на ноги, ей приходилось вести в танце. Но не с этим человеком.
Алекс Коллинз был необычайно чувственным танцором, и впервые в жизни она она двигалась в такт с мужчиной. Не потребовалось и мгновения, чтобы объятия изменились, стали глубже. До сих пор танцы были всего лишь танцами. Теперь она хотела, чтобы время остановилось. Она покинула его объятия.
“Мне нужен свежий воздух", — прошептала она и, развернувшись, пошла.
Трава была густой, и идти по ней было нелегко, поэтому она наклонилась и сняла туфли, прежде чем ускорить шаг. Она понятия не имела, куда идет. Даже когда трава превратилась в песок, она продолжила идти.
Когда она достигла вершины утеса, она спустилась вниз. И оказалась на пляже.
Луна скрылась за низкими темными облаками, отбрасывая красивое голубое сияние на волны, бьющиеся о берег. И на высокого красивого мужчину, который последовал за ней. Тихий звук вырвался у нее, звук одиночества, желания. Она знала, что он последует за ней. Может быть, маленькая часть ее хотела этого. Под ребрами у нее быстро забилось сердце.
“Я всегда хотела жить на пляже", — сказала она.
— Это что-то новое… — Он подошел к ней и очень осторожно, словно ожидая, что она убежит, крепко взял ее за руку. Сегодня вечером она молча дала ему надежду, когда добровольно пошла с ним.
"Сегодня вечером я расскажу тебе все. В том числе и о том, как сильно я тебя люблю". — промелькнула мысль.
Она ждала, что он заговорит, но он молчал. Казалось судьба была на ее стороне, луна зашла за длинное низкое облако, забирая оставшееся сияние, скрывая их обоих в полной темноте. В черной анонимности ночи она могла бы в последний раз стать Карли.
Когда он протянул руку и снял с нее очки, она позволила ему. Когда он обхватил ее щеку так легко, что она, возможно, вообще не почувствовала бы этого, если бы ее чувства не были так обострены, она повернула голову и поцеловала его ладонь. Она возьмет от сегодняшней ночи все и будет хранить воспоминания до конца своей жизни.
— Если я поцелую тебя еще раз, я не захочу останавливаться, — предупредил он.
Было миллион причин, чтобы остановить это безумие, но она сказала:
— Тогда поцелуй меня еще раз.
Его пиджак на песке. Она никогда не чувствовала ничего подобного. И он тоже. Они были, как две половинки одного целого. Они потерялись во времени, танцуя вечный танец любви.
А потом прогремел гром и быстро набежали тучи. И они побежали, держась за руки и смеясь, как дети. По дороге домой они увидели небольшое кафе, которое называлось "Завтрак в любое время". И только сейчас они почувствовали, как сильно проголодались. Они вошли в помещение, промокшие под проливным дождем.
Заняв места за столиком у окна, Алекс посмотрел на Карли. Что-то было не так…
— Карли, а где твои очки?
— Наверное, я их потеряла там, на берегу. — он не сводил с нее своих прищуренных глаз, и Карли смутилась.
Она подняла руку, чтобы поправить прическу. На столе лежала забытая кем-то газета с ее изображением на главной странице…
Проголодавшись, они вошли в кафе и устроились у окна. На столике лежала газета, на главной странице которой был размещен портрет принцессы Карлин Фортье. Алекс.
Что-то было не так. Я это почувствовал, когда смотрел на Карли. Она улыбалась, но ее глаза…
У нее были разные глаза. Один, как обычно, голубой, а другой — зеленый. Значит, она все это время носила контактные линзы.
— Карли, у тебя разные глаза, — ее губы задрожали.
Она подняла одну руку, пытаясь поправить прическу. Но было уже поздно. Я заметил, что из-под темных волос выбилась светлая прядь. О, Боже! Она все это время носила еще и парик. Как я этого не заметил?
— Почему ты его носишь? И зачем тебе нужны и очки, и контактные линзы? — Мое внимание привлекла фотография на первой странице.
Я взял газету в руки и стал сравнивать два лица. То, что в газете — уверенное и спокойное, и то, что передо мной, на расстоянии вытянутой руки — такое испуганное и несчастное.
— Ты намеренно устроила весь этот маскарад?
— Алекс…
Происходило что-то за пределами моего понимания, и мой мозг отказывался собрать эту головоломку воедино.
— Значит, принцесса… — Она выглядела такой потерянной и несчастной, что мне тоже стало больно. — Только не говори мне, что у тебя амнезия и ты забыла свое настоящее имя.
— Я и не говорю, — ее глаза распахнулись. Больше лгать было ни к чему.
— Алекс, я хотела тебе сказать… Сегодня вечером собиралась.
Неожиданно появилась официантка. Не обращая внимания на возникшее между нами напряжение и широко улыбаясь, спросила:
— Вам кофе? Или будете что-то еще заказывать?
— Извините. Одну минутку, — сдерживая свои эмоции и отбросив газету в сторону, попросил я. Девушка взглянула на Карли.
