— Тише, Жень, я рядом, я с тобой, тише, — меня обняли и поцеловали в макушку. — пойдем домой.
Меня легко подхватили на руки и занесли в квартиру и тут же усадили на стул, что стоял в прихожей.
— Я сейчас, подожди немного, — легкий поцелуй в губы и Вася снова вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Из угла выбралась заспанная Айда и подобравшись ко мне со всей детской непосредственностью, полезла утешать.
Я на автомате притянула комочек милоты к себе на руки, прислушиваясь, что творится за дверью, разговор, нет скорее причитания одного и короткие фразы другого, потом возня, сдавленный крик, шаги, звук открывшейся и закрывшейся двери, тишина.
Еще минута и Вася вернулся в квартиру и закрыл за собой дверь. Поставил на зеркало в прихожей мою сумочку, что я выронила там в коридоре и сел около меня на колени, взял трясущиеся руки в свои успокаивая. Айда заботливо лизнула меня в щеку, внося свою лепту в мое утешение.
— Где ты был? — голос с трудом слушался и дрожал, будто я замерзла.
— Выкидывал мусор, — сообщил Василии, аккуратно спуская с моих рук собаку и подталкивая в сторону ее места, потом встал на ноги и снова, как пушинку подхватил меня на руки. — Теперь все хорошо, пойдем спать…
— А ты? — я вцепилась в своего спасителя, да меня теперь никто не заставит его отпустить. — Ты останешься со мной?
— Останусь, — успокоил меня Василий, уже укладывая меня на кровать и укрывая одеялом. Сам лег рядом и обнял. Согревая своим теплом. — Спи…
— А спой колыбельную… — попросила, понимая, что мне просто необходимо слышать его голос.
— Расплескалась синева, расплескалась,
По тельняшкам разлилась, по беретам,
Даже в сердце синева затерялась,
Разлилась своим заманчивым цветом… — тихо запел Вася странную песню, что вряд ли была колыбельной, но в его исполнении завораживала и успокаивала.
— Это сказочная быль, а не сказка… — мечтательно повторила я слова песни и провалилась в сон. Он рядом, остальное завтра, все завтра…
Василий
Угрызение совести? Да, пожалуйста, я свою, кажется, давно не кормил и она решила меня съесть без соли и специй… Зачем мне судья и палачи? Если есть внутренний надзиратель и осудит, и казнит, самым, притом, изощренным способом…
Все почему? Потому что я не специально, но Женю обидел. Осознание этого теперь мне покоя не давало, как и то, что я оказался не прав.
Мог бы подойти и извинится, если уж все равно сделал глупость и оттолкнул, но нет, где там. Где одна глупость там и вторая…
Включил дурака. Да, чтобы этому всему, но я, кажется, его и не отключаю последние лет десять. А если дело касается отношений с небезразличными мне женщинами… Здесь все совсем невесело… Сначала с Таней косячил на каждом шагу, ведь понимал, что что-то не так в наших отношениях. И не из-за нее, из-за меня. Бежал, прятался в работе. Переводил разговор с больной темы, на что-то другое неважно что… главное не это, главное, не разговор о детях или нас с ней. Подарки, поездки, развлечения, все что угодно… Я понимал, что это неправильно, понимал, но все равно придумывал оправдание. Просто потому, что так было проще.
Развелся и решил, что брак и дети вовсе не для меня, так просто было проще и оправдывало все мои ошибки… А теперь? Теперь я согласен не то, что на одного ребенка, согласен сразу на пятерых, к тому же не моих по факту…
Только вот побег из спальни — это явно плохой признак, и не лучшее начало отношений…
Но мое вранье… Я не могу так! Не могу врать женщине, которая мне нравится! Если я хочу нормальных отношений, мне придется все рассказать, во всем признаться, до того, как все завертеться.
В первую очередь, признаться в том, что я не няня. Придется рассказать еще и про Татьяну и объяснить, что она, конечно же, хотела как лучше…
Во-вторых, признаться в том, что она мне нравится, в смысле Женя, а не Таня. Более того, я даже готов признаться, что люблю, чтобы это не значило, эту женщину, то есть ее…
В-третьих, признаться в том, что при наличии собственности, сейчас я бездомный, еще и без работный, хотя нет работный, тьфу, трудоустроенный, няней… А она мне платит деньги за это…
— Как же все сложно, — я в отчаянии прорычал и потрепал, лежащую около меня, Айду по голове.
Я сидел в прихожей на полу — в углу выделенном собаке. Вытянув ноги, прислонившись к стене спиной и думал о своем поведении, изучая входную дверь в ожидании возвращения любимой женщины.
Спать я не мог, и не только из-за чувства вины, скорее по причине того, что ее нет дома. Не могу, сердце не на месте, если я не знаю где она…
Даже порывался достать телефон и набрать Женин номер.
Предложить приехать и забрать, но страх услышать нет мешал это сделать. Вот вам и ВДВ, спасовал перед женщиной…
Стыдно и от самого себя противно, вот и сижу, изображаю из себя то ли верного пса, то ли провинившегося ребенка.
Я снова посмотрел на часы, без пяти двенадцать. Банда уже, наверное, седьмой сон видит, отсутствие мамы, как я понял, им давно не мешает спать. Может позвонить и узнать? Спросить про чай, может она захочет чай…
