– Ну, здравствуй, Дюша, – сказал я, приблизившись к столу, – хреново выглядишь.
– И тебе не хворать, – ухмыльнулся Славов, делая большой глоток виски из хрустального стакана, блестящего в свете ламп, как драгоценный камень. Я заметил на лице бывшего дружка яркий синяк, переливающийся всеми оттенками фиолетового колера, и едва сдержал нервный смешок. Интересно, кто это так преложил считающего себя всемогущим мужика?
– Говори, зачем звал. У меня дел невпроворот.
– Девки твои у меня, – голосом киношного злодея начал Славов, поочередно подмигивая выпуклыми глазами, став похожим на оглушенного филина.
– Что с тобой, Андрюша? Али хворь приключилась? Отдыхать надо больше. Могу дать телефон хорошего невропатолога, он лечит нервные тик и потенцию восстанавливает иглоукалыванием, – стараясь не выдать своего напряжения, спокойно сказал я без тени улыбки.
Поведение Славова мне совсем не нравилось, а я успел его изучить за годы, которые мы провели вместе. Сейчас передо мной сидел нервный, дерганый мужик, который легко мог натворить черт знает каких глупостей.
– Заткнись, – хлестко приказал он, уже справляясь с клокочущей внутри злобой. – Ты знаешь, что мне надо, не строй из себя дурака, Леша. Тебе не идет.
– И что же ты хочешь, друг? Я и так тебя вытянул из болота, в котором ты жил. Дал тебе очень многое, некоторые о таком даже мечтать не могут. Даже на кражи глаза закрывал, все думал: вот-вот Андрюша накушается.
– Мне нужно все, Зотов, на меньшее я не согласен, – хихикнул Славов, алчно блеснув глазами. Я тоже улыбнулся, происходящее напомнило мне сцену из какого-то старого, очень плохого фильма о гангстерах. – Ты перепишешь на меня все, что имеешь, если хочешь получить назад этих мелких оторв. Хотя я бы на твоем месте только рад был избавиться от этих исчадий, – выдохнул он, схватившись пальцами за подбитую скулу. – Они же животные, Леша. Как можно любить этих тварей? Да в стравнении с твоими доченьками Ганнибал Лектер – плюшевый зайка.
– А если нет? – задал я вопрос, пропустив мимо ушей разглагольствования приятеля.
Сам виноват, девочки не прощают плохого к себе отношения, а на что они способны, я знаю и без сопливых, и подбитая скула – это ни о чем. Это еще он легко отделался. Но в таком состоянии Славов легко может наделать глупостей, а девочки – самое дорогое, что есть в моей жизни. Единственное ценное, что я нажил за эти годы. И то, что я не могу обнять их, совсем выбило меня из коллеи.
– Тогда я с удовольствием придушу этих диких кошек, – прохрипел Андрей. Боже, да он безумен! Как я сразу этого не понял? Ошалел от зависти и злости и сейчас способен на все. – Ты ведь даже крестным меня не позвал к своим наследницам, побрезговал, и Ольга твоя на меня все время как на кусок дерьма смотрела, с рожей вечно перекошенной. Нет, Леша, теперь твоя очередь унижаться. Ноги мне целовать будешь. Я помню, как в церкви словно оплеванный стоял, когда меня все спрашивали, что же твой друг тебя в кумовья не позвал? Да ты всю жизнь меня унижал. Теперь моя очередь. Я подготовил документы. Тебе надо только их подписать. Девочек привезут прямо сюда, как только все условности будут соблюдены. Андестенд? А я, так уж и быть, возьму тебя к себе замом по старой дружбе, чтобы ноги ты с семейкой своей не протянул.
– А ты ведь, Дюша, и впрямь без ума. Права была Оля, царствие ей небесное, – я вздохнул и сделал глоток воды из стакана, принесенного мне чистеньким, прилизанным официантом, – нет у меня ничего. Поздно пить боржоми, когда почки отвалились.
– В смысле? – непонимающе уставился на меня Славов, вертя в руке мобильник, по экрану которого всего минуту назад водил пальцем, явно предвкушая скорую победу. Интересно, кому он там писал? То, что мой бывший друг переписывался с кем-то, сомнений не было. Наверное, с сообщниками, один бы он ни за что не смог справиться с девочками, да и одних их оставить у него бы не хватило духу.
– В том смысле, что я больше не владелец заводов, газет, пароходов, а просто Леша Зотов – отец одиночка и полный лох. Неужели любовница твоя тебя кинула и даже радостной новостью не поделилась? Ай, яй, яй, как некрасиво с ее стороны! Вот и верь бабам после этого. Я ведь на куколку все переписал, а она зажала, значит, богатство. Что ж, я в ней не ошибся. Ну и правильно, не дура же она делиться с тобой. Да, Дюша?
– Врешь! – взвыл Славов. Мне даже в один момент показалось, что его прямо тут удар хватит.
– А ты позвони и спроси, – придвинул я ему его же телефон, валяющийся на столе.
Андрей схватил трубку, как утопающий соломинку. Я наблюдал, как он тычет пальцами по сенсору, не попадая по нужным цифрам, и никак не мог понять – неужели это я на самом деле довел до такого состояния совсем не глупого парня? Или все же внутри него всегда сидела эта гниль, что он даже не побрезговал киднепингом для достижения своих целей?
Дюша слушал длинные нескончаемые гудки, одной рукой судорожно дергая галстучный узел в попытке его ослабить. Казалось, рошла вечность, прежде чем на другом конце провода раздался женский голос.
