— У тебя последняя попытка, придурок! Это твой последний шанс сохранить свою жалкую шкурку! Где они?!
Саурон гневно откинул метлу, взялся за лопату и со всей дури давай огуливать эльфа. Тело его покрывалось синяками и ссадинками, но Тьелпэ лишь в безумном счастливом наслаждении ржал и приговаривал:
— Ох… мой хороший… то есть проклятый гадкий Саурон! Отлупи меня посильнее, милый… То есть тварюга! А теперь граблями!
Саурон и правда взял на первых парах грабли в руки, а потом внезапно застыл на месте, рассерженно плюнул и заорал:
— Да ты издеваешься!!!
Он досадливо кинул садовый инвентарь на пол да ещё и со злостью прыгнул на него ногами. Грабли взбрыкнулись и двинули рукоятью мучителя по балде. Это отрезвило буйного майа. Он опустился возле нолдо на колени, жалостливо потёр шишак на лбу и тихо сказал:
— Кель, ну по херне рассорились-то. Не можем поделить, так пошли ещё колец нахерачим.
Саурон подполз к избитому, но вполне довольному нолдо, обнял его, уткнувшись в расцарапанные ветками метлы колени и виновато продолжил:
— Я не хочу тебя пытать, тем более это бесполезно. Я ж тебя это… люблю. А нравится всякие такие извращения — так я тебя и в спальне плёткой так отхлестаю, неделю потом сесть не сможешь…
Но тут эйфория от лютой сладенькой порки оставила эльфа. Он уже совсем трезвым и критичным взглядом посмотрел на майа и устало сказал:
— Иди ты в пень, Саурон. Мы разводимся. Вот в суде и поделим. Вали в свой чёрный грязный Мордор, то есть нахер, и жди повестку, как Намо сказал, по месту прописки.
Делать нечего. И Саурон отвязал нолдо от стула и свалил нахер. То есть в Мордор. А вскоре ему и повестка пришла.
Комментарий к Часть 7
С вами «Мордор-FM» и у нас есть звонок! Товарищ Саурон просит поставить для своего бывшего мужа песню «А я лупила» Красная Плесень.
Развод проходил весело, с проклятиями и мордобоем в самом честном на свете мордорском суде (по месту сауроновой прописки). Председательствовал сегодня строгий старый судья-орк, который был похож на жабу в парике и очках.
— Итак истец, расскажите суду, почему вы желаете расторгнуть ваш брак? — спросил судья, когда эльфа удалось отодрать от белокурых майарских косм, в которые он гневно и крепко вцепился.
Келебримбор встал за стойку, некультурно впырил пальцем в сторону бывшего возлюбленного и с крайним озлоблением орнул:
— Этот козел меня обманул! Сказоньку напиздел, что мы Валинор в Средиземье построим, а сам по-тихому Мега-кольцо захерачил! Никаких ему не надо отношений, только прислужники нужны!
Келебримбор глянул на скамейку, на которой примостились двадцать симпатяжек-колечек. Они, к удивлению, не устраивали бардак, а, вырывая у друг друга тарелку хрустящих печенек, следили неотрывно за происходящим представлением и злорадно что-то тихо обсуждали. Нолдо продолжил:
— И вообще наш брак можно считать недействительным, потому что в свидетельстве написано, что он Аннатар. А нихера! Я потом и диплом его отрыл, а там мало, что написано, что он Мирон, так еще и трояки одни. А гнал пургу, что круглый отличник! Кругом один пиздёж! Говорила же тетя: «Келя, нахуй, не связывайся с этим падлой Сауроном!». А я, как идиот, повелся на его красивую задницу!
Саурон, прихрамывая доковылял до своей лавки, отряхнул свою чёрную мантию, пригладил растрёпанный сеновал на башке и сказал:
— Документы надо было внимательно читать, придурок, а не прям из ЗАГСа тащить меня трахаться на золотой горке! Там для идиотов в скобках написано: Аннатар (Майрон, Зигур, Саурон). Свидетели подтвердят!
— Ага! Наш первый свидетель Радагаст был в состоянии грибного опьянения, а наш второй свидетель Гендальф был с кляпом во рту привязан к стулу.
Судья постучал молотком, призывая буйную парочку к порядку.
— Ваша позиция ясна. Теперь послушаем версию ответчика.
Саурон медленно и скорбно встал за судебную кафедру. И трагично вскидывая руки в потолок, стал вещать похоронным голосом:
— Ваша честь, видит Эру, нет в том моей вины! Я этому засранцу отдал все: и знания, и душу и девственность! Подарил безвозмездно бесценные секреты валинорского мастерства, любил его, хранил верность и домашний очаг, в шесть утра ему борщи варил и даже из яичницы скорлупки выковыривал…
Но бешеный внучок бешеного Феанора с пеной у рта его перебил:
— Враньё! Ты за триста лет даже бутерброда мне ни разу не сделал! И нифига я у тебя не первый! Все вокруг в курсе, что ты и с Морготом трахался, и с вампиршей этой… как ее… и с Готмогом, и вообще со всеми подряд орками, барлогами и даже драконами! — гневно крикнул эльф.
— Истец! Вам уже давали слово! Ответчик, продолжайте, пожалуйста.
Майа озверело посмотрел на эльфа исподлобья и продолжил душещипательную тираду:
— А он и никогда меня не любил! Изменял мне и с Гил-Галадом, и с Элрондом, и с Финродом… хотя нет, его давно сожрали… и с гномом Нарви, и даже с Галадриэль, теткой своей! А ещё бухал беспробудно, запойно и ежедневно, и по морде меня с пьяну хлестал! — Саурон притворно заломил руки и выдавил слезинку.
