Нолдо нагнулся за ним, шикнул на материализовавшегося под столом мелкого, быстро надел на палец и спрятал руку в карман. А когда судья стукнул молотком, обозначая конец заседания, Келебримбор прискакал вприпрыжку к стойке вещдоков, забрал три своих эльфийских кольца и свистнул ожидающему возле окна таксисту-орлу. Все действо заняло не больше трёх минут, как хитрожопый нолдо, злобно хихикая, уже мчался на всех орлиных парах в Падубьё.
Саурон, тоже, впринципе, довольный решением суда, гордо и торжественно забрал шкатулку со всем оставшимся добром и с целым выводком монстров-эльфят пошёл пешкодралом в свой Барад-Дур, что был удобно расположен через дорогу от центрального мордорского суда.
В башне он сам с собой грустно вздохнул:
— Жаль, Тьелпэ оказался таким придурковатым чмом. Пальцев-то у меня на руках только десять. Куда ещё семь надеть? Да и скучно без секса на люстре теперь будет… Стоп!
Саурон пересчитал все кольца. Потом ещё раз. И ещё два раза. И только тогда понял, почему бывший так легко уступил его требованиям. Вопль, полный горя и отчаяния, содрогнул стены чёрной башни:
— С-КО-ТИИИ-НАААА!!!
Приперевшись в Падубьё, Келебримбор сразу же обьявил боевую тревогу и распорядился подготовится к войне и осаде. Нолдор оперативненько затарились провиантом и бухлищем, окопались, воздвигли оборонительные стены, забаррикадировались и вооружились до зубов.
Одновременно с локальной подготовкой послали гонцов тайными тропками к гномам Мории и дружественным эльфским владыкам. Те тоже обьявили военное положение и даже выделили отряды лучников и мечников для защиты Падубья, а также послали письма в Нуменор, чтоб тоже были в боевой готовности на всякий случай.
Космический эрегионский завод перевели в боевой круглосуточный режим работы под усиленной охраной дозоров, и теперь там день и ночь клепали не всякий скучный металлопрокат и магическую ювелирку, а мечи, доспехи, топоры, стрелы для луков и немножечко бомб по старому сауроновскому чертежу.
Так что Тьелпэ считал себя совсем готовым к бойне и радостно ее ожидал.
«Припрется с орочьим ополчением, а я такой — опа! И все отродье вмиг перевербую с помощью колечка!» — кровожадно планировал эльф.{?}[Кажется пора ставить в шапку и «Тени»😏]
Прошла неделя, потом другая, а Саурон с орками все не приходил. Воины начали жаловаться, типа че мы просто так на воротах сидим, жены уже мозг проели. И Келебримбору пришлось перевести Эрегион из режима полной боевой готовности в режим готовности просто повышенной.
На первых порах Келебримбор ещё надеялся на войнушку. Даже решил подбесить Саурона к активным действиям: попросил знакомого художника нарисовать небольшой его… портрет. Только нижней части от пояса. На обратной стороне нолдо написал:
«Как сосется? Сладенько? Нужны колечки — приходи и забери!»
Сложил всю красоту в конверт и отправил голубиной почтой в Мордор. И стал ждать ответ с нетерпением и мыслями:
«Интересно, фитилечек в жопке зажегся? Или уже бахнуло?»
Ответ действительно пришел. Спустя полгода:
«Оставь себе»
И даже точку не поставил, гад.
Прошло ещё полгода, отряды других эльфийских государств вернулись домой, гномы тоже собрались под свою горку, эрегионские эльфы зажили обычной жизнью.
И вроде все же было хорошо, даже отлично! Но все равно что-то не то…
Келебримбор раздал кольца родственникам, основал, как и планировалось, филиалы и в Линдоне, и в Лориене, и в других эльфийских, а потом и гномских королевствах, и стал единоличным владельцем всего контрольного пакета акций.
Падубьё теперь и Падубьём называть-то стало как-то неприлично. Везде были новые стройки по самым современным технологиям, привлекались лучшие специалисты, основывались новые космические предприятия, строились повсеместно школы, университеты, научные центры и ясли для эльфят, даже начали расчищать площадку для первого в мире Эадрома{?}[То есть космодрома. Эа — космос, вселенная.]
Развивался активный торгово-культурный обмен, налаживались крепкие дипломатические связи и промышленные союзы. Скоро Эрегион стал самым богатым, густонаселённым, авторитетным и процветающим королевством всего Средиземья, оставив далеко позади себя даже Линдон. Столица Ост-ин-Эдиль выросла из своих стен, как змейка из чешуи, а потом ещё трижды, так что стены больше не возводили. Зло все равно не высовывалось из Мордора. Уже и никто даже и не вспоминал прекрасного майа, что оказался Сауроном.
Никто, кроме Келебримбора. Правитель, не смотря на грандиозные промышленные, научные и политические успехи, с каждым днём все глубже уходил в печаль и чах на глазах. Иногда он снимал кольцо Всевластия и появлялся малыш, точь-в-точь похожий на Аннатара. С золотыми глазками и волосами. И Тьелпэ брал его на ручки, гладил по золотым локонам и ещё пуще прежнего расстраивался.
А вскоре в конец заскучав (или соскучившись?) нолдо сам обнаглел и пошёл в Мордор с небольшим отрядиком в пять тыщ отборных мордоворотов.
