Пилот продолжал вещать, то ли говоря напутственное слово то ли предоставляя развернутый голосовой отчет по проделанному пути из Женевы в Стерлинг, однако Рикардо его уже не слушал. Инквизитор снял наушники, бросил их рядом на сиденье и указал сидящему сбоку напарнику на дверь. Почему использовал жесты, а не голос? Очень просто. Двигатель вертолета еще продолжал надрывно гудеть, поглощая все остальные звуки – соответственно, говорить попросту не имело смысла. Все равно Антуан бы не услышал. Парижский инквизитор поднял вверх указательный палец и потянул за ручку двери, откатывая ее в сторону. Та легко подалась, впуская внутрь ветер и сильный шум от разрезающих плотные слои воздуха лопастей. Как только выход оказался свободным, Антуан спрыгнул вниз, и низко пригибаясь к земле отбежал в сторону. Рикардо проделал тоже самое. Благо, лопасти начали замедляться и тратить силы на борьбу с воздушным потоком не пришлось. Вернее, как не пришлось – пришлось конечно, но не в том количестве, как если бы они крутились на всю мощность, стремясь оторвать железную птицу от земли.
На площадке их уже ждали. Двое в инквизиторском облачении и четверо стражей Конгрегации. Внушающий доверие эскорт. При условии конечно, что тот прибыл для охраны гостей, а не для сопровождения их в подвальные помещения. Хотелось бы посмеяться, да настроение как-то не располагало.
Один из инквизиторов, тот что стоял справа, высокий крупный мужчина с красным почти бордовым мясистым лицом, блестящей лысой макушкой без единого намека хотя бы на один волосок, маленькими для столь огромной головы глазами, и какой-то искривленным в недовольной гримасе лицом, протянул для приветствия руку.
– Самюэль Льюис, обер-инквизитор Стерлинга.
Рикардо отказываться от рукопожатия не стал. Во-первых, невежливо. Во-вторых, снова невежливо. И, в-третьих, тоже самое. Если тебе протягивают руку – пожми, хотя не в коем случае не обманывайся, всегда держа вторую на кобуре с оружием – так их кажется учил мастер по боевой подготовке в академии. Дельный совет, не раз выручавший на практике. Здесь же ты находишься среди своих, и вроде бы нечего опасаться. Так по крайней мере казалось до недавнего времени. Случай с Крассом все изменил. Враги могут быть среди своих, и особенно в Шотландии, рассаднике едва ли не половины ересей в Империи.
Ладонь обер-инквизитора оказалась рыхлой, влажной и липкой. С трудом удержавшись от брезгливой гримасы, Рикардо высвободил свою ладонь.
– Рикардо Бизе, инквизитор первого ранга. – он повернулся вправо, где стоял напарник, уже успевший обменяться приветствиями со вторым встречающим. – Антуан Дюбуа, мой напарник, инквизитор второго ранга. Мы здесь для поимки беглых преступников, и очень рассчитываем…
– Я в курсе. – глава местного отделения Конгрегации оказался не таким вежливым и перебил Рикардо на полуслове, правда тут же изобразив на лице подобие улыбки. Именно, что подобии. Назвать кислую гримасу улыбкой можно было только что в абсолютно пьяном состоянии. И то, с большой натяжкой. Очень большой.
– Очень рад вашему пониманию.
Обер-инквизитор что-то буркнул себе под нос, и хмуро уставился на прибывших гостей. Похоже, он был не в восторге от их приезда. Впрочем, в задачу Рикардо не входило вызывать чей-то восторг, и он решил проигнорировать выставленную явно напоказ реакцию обера.
– Мы будем вести разговор здесь, на вертолетной площадке, или все же пройдем внутрь?
Лицо Самюэля скривилось еще больше. Наверное, теперь Рикардо ему не просто не нравится, а помещен в список злейших врагов. Ну, и демоны с ним. Обер-инквизитор протяжно выдохнул, провел ладонью по лысой макушке и махнул в сторону входа.
– Идемте!
– Спасибо! – в тон неприветливому коллеге ответил Рикардо и кивнул напарнику на возвышавшееся в двадцати метрах каменное пятиэтажное основное здание замка. Мол, пошли пока приглашают, а то еще передумает.
Внутри замковое здание не выделялось чем-то особо примечательным. Серые голые каменные стены, бетонный пол, серый потолок с тускло светящими желтыми лампами – такой минималистический интерьер. Любой обыватель, попавший в каменное чрево замка Конгрегации будет чувствовать себя максимально неуютно. Собственно, именно на подобное ощущение и делался расчет. Когда человек чувствует дискомфорт, то начинает нервничать. Когда начинает нервничать, то совершает ошибки. Когда начинает ошибаться, дожать и выяснить правду, не прибегая к спецметодам дело техники. Вот и строили здания Конгрегации с уклоном на холодность, неприветливость и максимальную мрачность.
Пройдя вслед за обер-инквизитором по длинному коридору, проходящему внутрь каменного чрева, они остановились у одинокого лифта, ведущего, как пояснил глава отделения, сразу в его кабинет. Неплохая задумка, надо признать. И, наверное, весьма удобная.
