Ей же ничего не оставалось, как продолжить дальнейшее выполнение их с Пабло задачи – выход на организаторов похищения ее дочери. Касаемо же, конклава – да, необходимо будет вывести кардиналов из-под удара, поскольку иначе она просто не сумеет привлечь внимание тех, кто удерживает ее дочь. Из рассказа Пьера Клавье, Анжелина сделала несколько выводов. Надо сказать, неутешительных выводов. Во-первых, третье лицо в службе Имперской Безопасности был не главарем, а всего лишь исполнителем, что свидетельствовало о невероятном уровне заговорщиков. Во-вторых, похищение ее дочери, недавние заказные теракты, совершенные «Детьми Виноградаря» и убийство Папы, являются не более, чем отдельными пазлами, тогда как основная цель намного крупнее, и организаторы готовы пойти на все, лишь бы ее добиться. И, в-третьих, Клавье ни слова не сказал о тех, на кого работает. Не потому что хранил верность, и не потому что не знал – просто у них не хватило времени задать эти вопросы, как нагрянула Инквизиция.
Теперь же, когда она осталась без Красса, оставался лишь один шанс выйти на похитителей ее малышки – расстроить все их грандиозные планы. Тогда они сами выйдут на нее. Да, игра весьма опасна – но других вариантов просто не имеется. Можно конечно отойти в сторонку и наблюдать за реализацией злодейских планов, вот только… – это не в ее стиле. И, не в стиле Данте, отца ее малышки. Кто с мечом пришел, тот от меча и погибнет – вот кредо их семьи. Варварское отродье посмело забрать у нее дочь, и угрожать ее смертью – что ж, очень скоро посмотрим, кто, как, и каким голосом запоет. На данный момент понятны две вещи – первое, одной ей не справиться; и второе, они должны спасти кардиналов, собравшихся сейчас в Сикстинской капелле для выборов нового Папы.
Первая проблема решаема – у нее есть Данте Пеллегрини, отец дочери, а вместе с ним все ресурсы «Детей Виноградаря». Вот с их помощью Анжелина и намеревалась решить вторую проблему – спасение кардиналов.
Потому она быстро шагала по улочке, ища взглядом указанный двадцать минут назад Данте по телефону адрес главной ячейки «Детей Виноградаря» в Риме. Тех уже оповестили о ее прибытии, и они ожидают сестру во Христе с нетерпением.
Ага, как же.
Анжелина скользнула взглядом по противоположной стороне улицы и с удовлетворением кивнула. А, вот и нужный дом. Он ничем особо не выделялся на фоне своих собратьев – такой же трехэтажный, с такой же красной черепичной крышей, с такими же окнами, и такой же окраской. Единственная отличительная деталь – две буквы на главной двери дома – «И.Х». То есть Иисус Христос, и, то есть – ничего запрещенного. Перебежав на другую сторону под неодобрительный выкрик мчащегося вниз велосипедиста, Анжелина подошла к двери и с силой вдавила кнопку вызова. Внутри мелодично звякнула. Спустя несколько секунд послышались шаги и дверь осторожно приоткрылась. На тихий вопрос: «кто?», Анжелина ответила заранее условленным паролем:
– Он топчет точила вина ярости и гнева Бога Вседержителя!
Дверь тут же распахнулась, и невысокий мужчина с чуть седыми волосами и классической ухоженной бородой буквально втащил ее внутрь.
– Анжелина Кустас? – вопросил он, закрывая за ней дверь на массивный засов.
– Она самая. – согласилась Анжелина, осматривая скрытое в полумраке простое убранство прихожей.
– Хорошо. – кивнул мужчина и протянул ей руку для приветствия. – Алекс Сервантес, старший пастор церкви «Дом Хлеба», и глава римского отделения «Детей Виноградаря». Учитель доложил мне о вашем прибытии, но вот не сообщил о его цели… – пастор вопросительно выгнул брови, ожидая ответа.
Анжелина осторожно пожала протянутую ладонь, оказавшуюся крепкой и сухой, и мрачно улыбнулась.
– Перед нами поставлена вполне конкретная задача, Алекс. Мы должны проникнуть на конклав…
С удовольствием отметив выпученные глаза пастора и упавшую к ногам челюсть, Анжелина отодвинула его в сторону и твердым шагом прошла внутрь дома. Да, в основном делами у «Детей Виноградаря», как и везде заправляют мужчины, но сейчас дело касается ее дочери, ее Марии, а потому плевать она хотела на традиции – никто не имеет права отнимать у нее право на материнскую защиту!
Священная Католическая Империя.
Рим.
Крепость Сант-Анджело.
Цитадель Ордена Тамплиеров.
17:23.
– Вперед!
Сильный толчок в спину, и Пабло влетел в просторный лифт, с большим трудом удержавшись на ногах. Трое громил ему в этом помогли. Ну, как помогли: пихнули лапищами в обратную сторону. Скованный по рукам и ногам тяжелыми цепями, бывший инквизитор отшатнулся назад, звеня металлом.
– Развернись!
Огромные руки бесцеремонно крутанули его на сто восемьдесят градусов. Пабло уткнулся в широченную спину одно из троих храмовников, вошедших вслед за ним в лифтовую кабину. Один из них поднес руку к закрепленному в ухе наушнику, после чего пробасил.
– Посылку приняли. Начинаем спуск.
