Брат Оскар тем временем скрылся за неприметной дверью, ведущей скорее всего на склад пыточных инструментов, и спустя несколько минут вернулся, неся за собой железный сапог.
Внутренность сжалась, в предчувствии новой куда более сильной боли, чем ту, какую он уже успел прочувствовать от введенных в организм химических инъекций.
Пабло закрыл глаза, пытаясь найти успокоение в молитве. Он помнил явившийся ему в часовни образ Христа. Помнил то обещание – быть с ним, и вести его через любые испытания, какие получил еще во время обучения в Академии. Пабло все помнил, и теперь пытался найти в этом утешение. Бог не оставил. Он не мог оставить…
Сильный стук в дверь оборвал попытку уйти в созерцательную молитву. Пабло встрепенулся и взглянул в противоположный конец допросной, где находился выход. Дверь приоткрылась и в помещение зашла темная фигура. В полумраке Пабло не мог разглядеть посетителя. Около минуты с того конца доносился тихий шепот, после которого Великий Инквизитор уже громче обратился к монаху, настраивающего пыточное оборудование.
– Брат, пока оставь. Мы берем небольшую паузу.
Монах молча поднялся на ноги, отошел от железного сапога с метр в высоту, и удалился в складское помещение. Со своего места Пабло не видел Великого Инквизитора, но ощущал его пристальный взгляд. Затем оба, неожиданный посетитель и заместитель главы Конгрегации покинули допросную.
Пабло же так и остался сидеть в железном крайне неудобном кресле, пытаясь осмыслить произошедшее.
Что это?
Божья милость, или предвестник новой беды?
Священная Католическая Империя.
Рим.
18:16.
Паула Веласкес испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она впервые встает перед камерами, да еще и на таком громком событии, как выборы нового понтифика, с другой, она не могла не ощущать того гигантского давления, оказывающегося на нее, как со стороны руководства, так и со стороны коллег. Компания вроде бы небольшая, однако конкуренция берет все немыслимые высоты. И тот факт, что место глашатая, или оперировать современным лексиконом, ведущей, досталось ей, женщине, да еще и уроженке бедных кварталов Флоренции, говорит о многом. Причем, в ее пользу, поскольку она добилась всего сама. Никто ее не двигал, никто не проплачивал, никто не помогал – а, те кто имеет наглость распускать мерзкие слухи уже успели познакомиться с ее ответным ударом. Не смотря на кучу изъянов в Империи, судебная система, как имперская, так и церковная на высоте, и в отличие от других сфер, не страдает дискриминацией. Во всяком случае, не по половому признаку. Таким образом, трое коллег понесли наказание за клевету. Суровое наказание, ибо еще с незапамятных времен клеветников не любили. Один сумел отделаться крупным штрафом – тысяча золотых в пользу Империи, и сотня в ее карман. Двое других отправились отбывать свое наказание в далекие колонии, где так не хватает рабочих рук. Было ли ей их жалко? Нисколько. Пусть впредь думают головой, прежде чем распускать грязные сплетни о женщине. Да вообще о любом человеке. После судебных процессов мужчины начали обходить ее стороной, и Пауле это даже понравилось. Меньше лишнего внимания – больше пространства для маневров. Подобный упорный труд, и несколько освободившаяся дорожка помогли ей дойти до этого дня, когда перед площадью Святого Петра, в момент заседания конклава она становится главной ведущей.
– Люк, я хорошо выгляжу? – Паула с тревогой посмотрела на коллегу, почему-то внезапно нахмурившего брови.
– Угу… – пробурчал тот, смотря куда-то вперед поверх ее головы.
– Что там такое? – она опустила микрофон и посмотрела в ту же сторону.
Пространство перед закрытой на время проведения конклава территорией Святого Престола было запружено плотной людской массой, потому ничего разглядеть ей не удалось. Одни головы, головы, головы… – да, где-то перед самыми воротами происходила какая-то возня, однако разглядеть ее причину не представлялось возможным. Может, очередная провокация? Был уже сбитый вертолет, который их съемочная группа из-за бездарных действий прежнего ведущего пропустила. Потому то Паула теперь на его месте, а тот бездарь с позором уволен. Начальство даже рекомендаций ему отказалось давать. Положительных имеется в виду рекомендаций. Отрицательных – без проблем, настолько они оказались взбешены отсутствием хотя бы каких-то кадров с того инцидента.
Шум со стороны центральных ворот перед закрытой площадью Святого Петра усилился. Паула вытянула шею, пытаясь разглядеть какие-нибудь детали. Бесполезно. Ну не одарил ее Господь высоким ростом… На самом деле не только им, но и много чем иным, однако то сейчас не имеет отношения к делу. А, вот рост – самое непосредственное.
– Люк! – Паула требовательно притопнула ногой. – Ты видишь?
– Ммм. – отозвался долговязый оператор, как и она вытягивающий шею. Вот только его рост был едва ли не в два раза выше.
