Следующая минута прошла в напряженном ожидании – Пабло пристально смотрел на силуэты, а они несомненно на него. Каждый ожидал реакции противоположной стороны, но сам не намеревался делать первый ход. Что ж, разве ему есть куда торопиться? Провел здесь преисподняя знает сколько времени – значит, не сложно будет и еще с пару часов. Наконец, очевидно не выдержав столь накаленной атмосферы, силуэты шагнули вперед, выходя на освещенную территорию. Тот, что слева – высокий мужчина с темными густыми волосами, со смуглым лицом и чуть выделенными скулами, кустистыми бровями и глубокими носогубными складками, придававшие лицу извечно скорбное выражение. Пабло Красс знал, кого сейчас видит – Данте Пеллегрини, пастор-учитель «Детей Виноградаря» и один из злейших врагов Церкви. Знал Пабло и второго человека – Анжелина Кустас, благодаря которой он и оказался в неизвестном подвале, прикованный к железному стулу, и с весьма туманными перспективами. Ну ничего, ей он еще скажет искреннее «спасибо».
Данте растянул свои тонкие губы в нехорошей улыбке и шутливо поклонился.
– Слава Иисусу Христу, мастер Инквизитор! Как ваше самочувствие? Голова не болит?
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:38.
Анна Шнидер пришла на площадь перед кафедральным собором где должен был выступать Папа Урбан Х, вопреки прямому запрету мужа. Причем, весьма строжайшему запрету в недвусмысленной формулировке. Оно понятно – ее муж идейный, и что самое главное, потомственный протестант, выступающий резко против папства, Таинств, почитания святых, и всего прочего, что собственно делает церковь – Церковью. Вот только сама она, воспитывавшаяся совершенно в иных традициях, не разделяла его убеждений. Вернее, не полностью разделяла. Были конечно там здравые вещи, но их, из-за тотальной неприязни к католичеству, оставалось совсем немного. Сама же она… М-да, молодость привела ко многим ошибкам, самой главной из которых стал, как раз ее нынешний муж – Людвиг. Хотя де-факто конечно, с точки зрения законов Империи никакой он ей не муж. И она, не жена.
Молодость… Глупость… Влюбленность конечно же…
Тогда Анна абсолютно серьезно полагала, что различия в вере не станут серьезным препятствием для их любви. Людвиг, хоть и был чуть старше ее, считал точно так же. Увы, то были лишь наивные фантазии, которые очень быстро развеялись. Препятствия появились, и очень скоро.
