– Кто вы, когда еретики открыто проклинают Церковь, смешивают с грязью священство, неподобающе изгаляются над монахинями, а Таинства низводят до уровня сатанинской магии и языческих ритуалов? Скажите мне, кто вы? Может вы Давид, вышедший один на один против всего войска филистимлян? Или может, вы Даниил не желающий поклонятся идолу, хотя и знал о предопределенной ему участи в раскаленной печи? О, наверное, вы как святые апостолы Петр и Иоанн бесстрашно свидетельствующих о своей вере в воскресшего Христа перед синедрионом, который еще несколько месяцев назад отправил их Учителя на крест? А, может вы как святой мученик Стефан, отдавший свою жизнь за проповедь Евангелия? Или может вы, как мученица святая Анастасия Римская, что в свои двадцать лет открыто исповедовала веру в Иисуса Христа, отвергая требование поклониться языческим бокам? Вам напомнить, какую участь выбрала себе эта девушка, всем сердцем любящая нашего Спасителя? Думаю, многие из вас уже забыли об эпохе Великих гонений, и тех тысячах мучениках, что, не смотря на все предстоящие испытания исповедовали нашу католическую веру! Тогда я напомню! – до того громкий с нотками ярости голос Папы резко понизился на несколько тонов. – Двадцатилетняя Анастасия была растянута и привязана к четырем столбам вниз лицом; под нее подложили огонь с серой и смолой, и мучили снизу огнем и зловонным дымом, а по спине без милости били палками! Мучитель приказал у нее вырвать с пальцев ногти, потом отсечь руки и выбить зубы! – голос Папы вновь поднялся на несколько октав, дрожа от негодования. – Думаете, эта двадцатилетняя девушка отреклась от Христа? Думаете, она молила о пощаде? Нет! Даже среди этих испытаний она продолжала исповедовать свою веру в Христа, обличая мучителей! Во время ее мучений, один из христиан дал ей глоток воды, за что был обезглавлен! Как и сама святая Анастасия Римская в конце концов была обезглавлена. Вот она – настоящая вера! Вот, что значит – католичество! Так я еще раз хочу спросить: кто же вы, когда враги оскверняют святыни, взрывают соборы, имя Пречистой Девы Марии используют для похабных шуток, а вы, католики предпочитаете делать вид, будто ничего не происходит? Кто вы? – эти слова викарий Христа, не смотря на свои годы почти выкрикнул. – Я вам скажу – вы Иуды. Да-да, именно Иуды. Не Петр, тоже отрекшийся от Христа, а Иуды. Знаете, почему? Я вам отвечу: да, святой Петр отрекся от Христа, но вы загляните дальше, в продолжение истории. Святой Апостол Лука пишет в своем Евангелии: «Петр вышел вон, и горько заплакал!». Вы плачете? Вы сокрушаетесь? Вы молите небо о милости? Я не вижу. Но что я вижу вполне отчетливо, так недостойное звания ученика Христа желание потворствовать еретикам! Не так давно наша Церковь уже проходила схожий этап. Вам напомнить его итог? Темные Времена Реформации. Хотите, чтобы в ваш дом вламывались и под угрозой смерти заставляли плевать на изображение Девы Марии? Хотите, чтобы жгли наши соборы, убивали священников, а вас преследовали за участие в Таинствах? Хотите остаться без Исповеди, Евхаристии, Венчания и других Таинств? Вы этого хотите? А, мы неизменно придем к такому результату, если и дальше будем потворствовать еретикам, безразлично взирая на их святотатство. Поймите одно, все что вне Церкви – от дьявола. Помогая им —, вы помогаете сатане в борьбе со Христом. Покайтесь, как покаялся святой Петр и взгляните на него! – Папа Урбан Х вытянул руку, указывая на двухсотметровое изваяние Святого Педро, возвышавшееся над площадью. Анна уставилась на мрачное сосредоточенное лицо каменной скульптуры, ощущая, как внутри нее возрастает решимость – после речи Папы, она пойдет в собор на исповедь и покается в своем отступлении от истинной веры. В этот момент земля под ногами дрогнула…
Священная Католическая Империя.
Швейцарский союз, под управлением Папского легата.
Женева.
Площадь Сент-Педро.
12:53.
Помост мелко завибрировал, и Оливер увидел, как постамент величественной скульптуры Святого Педро взорвался смертоносными брызгами каменных обломков, окутав прилегающую территорию плотной пыльной завесой, а сама двухсотметровая фигура святого начала стремительно заваливаться назад, прямо на толпу собравшихся.
Разум еще пребывал в шоковом состоянии, отказываясь воспринимать реальность происходящего, а выработанные за годы службы в швейцарской гвардии инстинкты сработали, полностью взяв тело под свой контроль. В два прыжка преодолев расстояние, отделяющее его от замершего в явной растерянности понтифика, Оливер рывком утянул Папу вниз, за трибуну. Такая себе конечно защита, но всяко лучше, чем открытое пространство. Успели вовремя. Они только укрылись за деревянной стенкой трибуны, как помост вновь вздрогнул. С противоположной от помоста стороны площади донесся глухой рокочущий звук, сопровождаемый нарастающими паническими криками людей.
– Оливер, что там происходит? – дрожащим голосом спросили викарий Христа. Было видно, как понтифик с большим трудом подавляет внутреннее волнение.
