Ничего, кроме нас полностью

Так вот, той ночью в комнате меня снова охватила нервная дрожь. Месяц назад, когда я его там оставляла, он был в порядке… насколько это возможно для того, кто бросает вызов хунте. Что, черт побери, Карли подразумевала и зачем таким садистски-будничным тоном болтала о том, что мой брат, возможно, в смертельной опасности? Вещи Карли были раскиданы по всей комнате. Я собрала их, упаковала, свернула ее спальный мешок и вместе с рюкзаком положила к двери. А когда проснулась — точнее, будто очнулась после нескольких часов скверного сна, — спустилась с ее пожитками вниз и негромко постучала в дверь Шона. Мне пришлось постучать трижды, прежде чем он отворил, дыхнув на меня застарелым перегаром.

— Чем могу быль полезен? — спросил он.

— Хочу запереться. Мне нужны мои ключи, они у Меган, — сказала я («Карли» уже готово было сорваться у меня с языка, но в последний момент я вспомнила про ее новое имя).

— Обожди, — попросил он, прикрывая дверь.

Через несколько секунд он снова открыл ее и вручил мне запасные ключи от входной двери и моей квартиры.

— А это я принесла ей. — И я протянула спальник и рюкзак.

У Шона округлились глаза, но он не успел сказать и слова — я улыбнулась и, махнув ему рукой, пошла к себе наверх.

Днем, когда я обедала в колледже, в зал влетела Карли.

— Ты что творишь? С какой стати выселяешь меня вот так? — с порога закричала она, заставив всех вокруг повернуться на громкий голос с американским акцентом.

— Не ори, — прошипела я.

— Ты учить меня будешь?

Карли плюхнулась на сиденье рядом со мной. Схватила мой стакан и одним глотком выпила почти наполовину.

— Я сама понимаю, я законченная дрянь, — прошептала она, и на ее лице внезапно промелькнула печаль.

— С того момента, как ты ворвалась в мою жизнь, ты ведешь себя отвратительно.

— Если извинюсь, это поможет?

— На мой этаж ты не вернешься. Да и кровать Шона по-любому удобнее, чем тонкий матрас на полу.

— С кроватью Шона не все так просто, есть одна фундаментальная проблема. И эта проблема — сам Шон.

— Ничего, ты приспособишься, я уверена.

— Ты меня ненавидишь, да?

— Мне нужны сведения о моем брате.

— С какого перепуга я тебе что-то стану рассказывать, ты же меня выгнала!

— Не на улицу, в доме ты осталась. Просто спишь в другой комнате. А причина, по которой ты должна мне рассказать про брата, заключается в том, что он мой брат.

Карли скривилась и закурила:

— Пусти меня снова к себе на пол…

— В обмен на Питера? Фиг тебе! — Мой ответ был похож на злобное кошачье шипенье.

Карли улыбнулась:

— Похоже, у нас то, что называют патовой ситуацией.

— Я не позволю себя шантажировать.

— И что же ты собираешься делать?

Я забрала вещи и пересела за другой стол. Разложив перед собой книги и тетрадки, я попыталась успокоиться, закурив сигарету. Не успела я сделать первую затяжку, как Карли снова уселась рядом со мной:

— Питер сам в первую ночь, когда мы переспали, рассказал мне, что ты в Тринити. На другое утро я попросила его дать твой адрес, сказала, что хочу тебе письмо написать.

— Ты спала с моим братом? — вскрикнула я, подумав: видно, Питер окончательно рехнулся и неспособен здраво рассуждать, когда речь идет о сексе.

— И я, и другие женщины, которые входили в нашу маленькую группу.

— Что еще за группа?

— El frente de liberaciуn revolucionaria, Революционный освободительный фронт. Подпольное движение, заявленная цель которого — свержение режима Пиночета. Мы понимали, что у нас нет ресурсов — ни военных, никаких других — для борьбы с хунтой. Но решили, что в наших силах превратить их жизнь в ад — разрушать узлы коммуникаций, взрывать в нерабочее время штаб-квартиры партии Пиночета, заваливая город фотографиями леваков, которые исчезли и либо где-то подвергаются пыткам, либо уже убиты.

— Но как ты оказалась в Сантьяго?