Да, я чувствовала, что в какой-то степени обвинения бывшей подруги справедливы. Но сейчас мне было не до этого: Карли нельзя верить и лучше с ней не связываться. Колючая, недоброжелательная, вспыльчивая. И нестабильная. Передо мной встал выбор: поддаться шантажу и позволить ей вернуться в мою комнату в надежде разузнать побольше о Питере или твердо стоять на своем и посмотреть, удастся ли еще что-нибудь из нее вытянуть? Папа однажды сказал мне: никогда не заключай сделку с теми, кто пытается тебя шантажировать, они сочтут это признаком слабости и сделают все, чтобы использовать тебя в своих интересах.
Я допила пиво:
— Я больше не хочу, чтобы ты появлялась в моей комнате. И не хочу, чтобы ты появлялась в моей жизни.
Такая прямота явно поразила Карли. Теперь я понимала: за годы, прошедшие после ее бегства, Карли постаралась превратить свою тоску и отчаяние в жесткость, которая ярче всего проявлялась в давлении на человека и запугивании. Как и большинство таких воинственных особ, Карли терялась, не зная, что делать, когда на ее блеф не реагировали.
— Кровь на руках Питера, — буркнула она.
— И на твоих.
— Я это переживу.
— Даже не сомневаюсь.
— Да пошла ты!
Карли встала.
— С моим братом все в порядке?
— Сначала ты обливаешь меня помоями, а теперь ждешь утешений?
— Просто скажи: это он стрелял в того газетчика?
Забрав свои сигареты, Карли перегнулась через стол и прошипела:
— Эль Капитан приказал, чтобы это сделал Питер. Мало того, он приказал Питеру сунуть пистолет Дуарте в рот и спустить курок, чтобы тот перед смертью смотрел прямо в глаза твоему брату. Это было настоящее испытание, и твой крутой брат-революционер с ним справился. На отлично.
Пораженная услышанным, я закрыла глаза. Невозможно было понять, правду сказала Карли или просто сводила со мной счеты, выдумывая гадости с целью вывести меня из равновесия. Одно я знала в этот момент — отныне я не хочу больше иметь с ней ничего общего.
— Держись от меня подальше, — вот что я сказала, снова открыв глаза.
— Может, буду, а может, и нет.
После ухода Карли я выкурила три сигареты подряд, потом подошла к стойке и заказала «Пауэрс», чтобы подкрепить никотин алкоголем. Никогда прежде я не пила виски в обеденное время. Но сейчас это было мне необходимо. Неужели мой брат действительно убил того человека? Был ли вообще газетчик по имени Дуарте связан с хунтой Пиночета? Мог ли Питер быть вовлечен в столь радикальную группу и выполнять такие ужасные приказы? Или это одна из мрачных фантазий Карли, с помощью которой она пыталась досадить мне? Одно очевидно: Питера она действительно встречала, иначе откуда бы ей точно узнать, где я?
Мне необходимо было пройтись. День — редкий случай — выдался погожий, без дождя, и у меня больше не было занятий. Спустившись к набережной, я села в автобус, направляющийся на запад. Через двадцать минут я вышла в Феникс-парке. Это место в дальнем конце набережной я отыскала недавно, и оно стало моим утешением: огромный зеленый массив с чистыми озерами, большими деревьями и заросшими тропами, заставлявшими поверить, будто находишься в густом диком лесу, хотя бедлам под названием «Дублин» находился всего в нескольких милях отсюда. Возможно, природа здесь не так театрально живописна, как в Уиклоу, но меня утешала возможность побыть наедине с собой и побродить в одиночестве, пытаясь разобраться со всеми проклятыми головоломками, от которых гудела голова.
Вот и сегодня я в бешенстве шагала по аллеям, гневно сжимая кулаки. Как, черт возьми, Карли смеет обвинять Питера в таких вещах? Когда бы речь ни заходила о радикалах, мой брат всегда был на стороне сил, выступавших за ненасильственные перемены, он всегда осуждал убийства и любые действия, которые могли стоить кому-то жизни. Черт, да вся его правозащитная деятельность на Юге вдохновлялась исключительно примером мирного протеста Мартина Лютера Кинга. Он никогда и ни за что не пошел бы на хладнокровное убийство.
Но почему Питер внезапно решил бросить университет и отправился в Сантьяго? Несомненно, это связано с нашим отцом и желанием ему досадить. Показать старику, что член его семьи встал по другую, справедливую сторону баррикад, против хунты… это тоже объясняет, почему брат туда полетел. Но объединиться с агрессивной революционной группой, выполнять смертоносные приказы, воткнуть дуло пистолета в рот человеку, единственным преступлением которого была пропаганда режима, пусть и отвратительного, у которого наверняка остались жена и дети… Нет, наш суперсовестливый Питер никогда не поддался бы на это экстремистское безумие. В этом я была абсолютно уверена. К концу трехчасовой прогулки по парку — а выходила я оттуда ближе к ночи — я решила, что самое худшее, что я могла сейчас сделать, — это известить маму обо всем, что рассказала мне Карли. Или связаться с отцом через его офис в Нью-Йорке и спросить как бы невзначай, знают ли его «контакты» в Чили, что его сын вовлечен в деятельность
