— Он направил ко мне двух своих клиентов, — сказала мама. — С этим господином я никогда не встречалась, но должна подойти и поблагодарить его.
— Дай человеку спокойно выпить, — добродушно проговорил папа.
— Это займет всего минуту, — улыбнулась мама.
— Господи Иисусе, Бренда, неужели нельзя хоть сегодня вечером обойтись без налаживания связей. Тем более что наши дети в кои-то веки с нами. — Папа вздохнул.
— Пусть она отдаст дань уважения этому человеку, — поддержал маму Адам.
— Сказал еще один любитель пообщаться, — улыбнулась я.
— В моем деле чем больше болтовни, тем больше выигрыш, — уверил меня брат.
Мама встала с диванчика. И вдруг остановилась как вкопанная. Я увидела, что привлекло ее внимание: небольшой портативный телевизор за барной стойкой, предназначенный исключительно для бармена, который разливал напитки. Однако нам был виден его экран. И только что на этом экране крупным планом появился Питер.
— Бог ты мой! — воскликнула мама.
— Что? — не понял Адам.
— Смотрите. — Мама показала на экран телевизора.
Теперь и папа вскочил.
— Питер в программе Сасскинда. — Мама повернулась ко мне: — Ты о этом знала?
О черт! Как же я заранее не поинтересовалась, есть ли в «Таверне Пита» телевизор?
— Попробую объяснить… — начала я.
— Что объяснить? — требовательно спросил папа.
— Давайте снова сядем и…
Но мне не дали закончить это предложение. Адам двинулся к бару, на ходу вытягивая из кармана большую пачку денег, скрепленную серебряным зажимом для купюр. Я увидела, как он отделяет от пачки двадцатку, бросает ее на барную стойку и что-то говорит парню, разливающему напитки, показывая на телевизор. Мама и папа подскочили к Адаму, на стойку перед ними уже поставили портативный телевизор и включили звук. Мне хотелось броситься к двери… а еще закрыть уши и разрыдаться. Ни того ни другого я не сделала.
Подходя к стойке, где стояли родители и Адам, я услышала, как Сасскинд задает Питеру вопрос:
«Когда вы узнали, что ваш брат вовлечен в серьезное финансовое мошенничество?»
Камера переместилась на Питера, являвшего собой само хладнокровие.
«Когда я увидел, что деньги, полученные благодаря так называемым мусорным облигациям, ударили ему в голову и когда он намекнул мне однажды, что „инсайдерский наркотик“ — именно так он это назвал — это способ быстро добиться больших успехов на Уолл-стрит в наш новый позолоченный век».
— Господи, что за чертовщина! — Это был мамин голос, почти крик. Она повернулась ко мне: — Ты знала об этом?
— Дай мне все объяснить…
— Объяснить? — выкрикнул папа, и все взгляды обратились к нам. — Что тут объяснять? Ты знала, что этот сукин сын, твой брат, собирался публично настучать на Адама?
Я увидела, как Адам, пошатываясь и словно ничего не видя перед собой, направился к выходу. Но Сэл Грек был уже на ногах и преградил ему путь:
— Адам, я Сальваторе Грек. Ваша сестра — она является здесь невиновной стороной — попросила меня прийти и…
Отец, будто обезумев, направился к Греку:
— Она просила вас приехать сюда? Какого хера, о чем вы вообще говорите?
— Папа, прошу тебя… — закричала я, вставая перед ним, но он оттолкнул меня в сторону.
Грек с поразительным присутствием духа поймал моего отца за трясущуюся руку и слегка вывернул так, чтобы тот почувствовал боль:
— Сэр, вы забываетесь. В данных обстоятельствах это понятно. Но ваша дочь оказалась в безвыходной ситуации и обратилась ко мне за помощью, чтобы попытаться найти решение серьезных проблем, возникших у Адама.
— Отпусти мою гребаную руку…
— Папа, дай человеку сказать.
Это был Адам, он подошел и положил отцу руку на плечо.
Когда тот снова попробовал вырваться, его обняла подоспевшая мама:
— Милый, успокойся…
Воцарилась ужасная тишина. Папа набычился и сопел, лицо его стало свекольно-багровым, и только крепкая хватка Грека, все еще державшего отца за руку, сдерживала его гнев.
А за его спиной из телевизора снова раздался голос Питера:
«Смысл коррупционной схемы, реализуемой моим братом и его криминальным гуру Тэдом Стриклендом, заключается в том…»
— Выключи это немедленно, — скомандовал Грек бармену. Затем обратился к моему отцу: — Я отпущу вашу руку, но обещайте, что после этого вы вернетесь, сядете к столу и дадите мне возможность объяснить вам, вашей супруге и сыну, как все это произошло, как Элис сделала доброе дело, разыскав меня, и как мы можем помочь Адаму.
— Он там у долбаного Сасскинда, губит моего мальчика, разрушает мою семью, — простонал папа.
— Я согласен, это очень скверно, — кивнул Грек. — Но сейчас давайте сядем и поговорим цивилизованно.
— Сасскинд ведет свое шоу из той студии, что на 55-й Вест-стрит, так? — будто не слыша его, продолжал папа. — Я это знаю, потому что у Ширли когда-то были билеты на одну из его передач…
Казалось, он разговаривает сам с собой.
— Милый, послушай мистера Грека, — взмолилась мама. — Давайте все сядем, пожалуйста.
— Между 55-й и 10-й, — твердил папа.
— Сэр, — сказал Грек, — я спрашиваю еще раз: если я отпущу вашу руку…
Папа уставился в пол, по его лицу текли слезы.
— Как, черт возьми, ты допустила, как позволила этому случиться, Элис?
