"Сирень". Во время длиннющего пашиного соляка я произносил пофигистическим голосом:
– А-а-а-а! Всё это чухня! Главное – чтобы мир на земле был!
Сингл из двух вещиц так и назвали – "Чухня". А альбом получил название "Ослепительно тихий". Ни то, ни другое никогда не было издано. И альбом, и сингл разошлись исключительно по рукам знакомых, приятелей, группы поддержки, случайных людей. Некоторые пьесы оттуда крутили местные FM-радиостанции. Вот, собственно, и всё, что касается альбома.
В честь завершения записи мы устроили грандиозную пьянку на студии у Серого. Участвовал весь "Клан Тишины", Серый и его гитарист
Дядюшка Ау. Было поднято немало важных тем и выпито немало водки.
Ну, в общем, как всегда в те времена.
После записи наша команда брала на месяц тайм-аут. По причине летних отпусков и моего бракосочетания. Я готовился с головой броситься в омут новой жизни.
Солнце било в окно с неприятной настырностью, давая понять, что хватит дрыхнуть. Собственная свадьба – это вам не шуточки.
Покряхтев, я продрал глаза и оторвал голову от подушки. Прислушался.
В квартире было шумно. Не то слово – движняк неимоверный. Щурясь от солнечных лучей, я сел на диване, опустил ноги на пол и потянулся.
Где-то в глубине мозга пульсировало потаённое желание плюнуть на всё и завалиться досыпать. Признаюсь честно – для меня ранний подъём равносилен четвертованию. А уж если мне всё-таки пришлось рано проснуться, то под руку мне лучше не попадаться.
Подтянув трусы, я поплёлся в ванную. По квартире сновали в различных направлениях моя маман, тётя Вера, бабушка, батя и Женька, которого все напрягали по страшной силе и гоняли, аки духа в
Вооружённых силах. Братец, небось, в душе ругал меня распоследними словами за пошлую привычку долго дрыхнуть, благодаря чему все утренние хлопоты легли на его хрупкие плечи.
– Давай, приводи себя в порядок. А то собственную свадьбу проспишь, – приветствовал меня батя.
– Угу, – промычал я, скрываясь в недрах ванной.
Совершив утреннее омовение и побрившись, я принялся размышлять над важной проблемой. Требовалось из моего непослушного хаера соорудить какое-то подобие сносной причёски. Будущая тёща лелеяла надежду на то, что я явлюсь на церемонию бракосочетания стриженным.
Нет уж, дудки! На провокации я не поддамся! И теперь, созерцая в зеркале свой светлый лик с двумя царапинами от бритвы в обрамлении всколоченной кудрявой гривы, я прикидывал, каким образом всё это буйство можно цивилизовать. В конце концов, я помыл башку, и, не рассчёсываясь, щедро умастил её гелем для волос. Глянув на себя в зеркало, я остался доволен результатом – оттуда смотрело некое подобие крэйзанутого кутюрье западноевропейского пошиба. Не хватало только свиты из парочки кобыл-моделей сантиметрами тридцатью выше меня. А всё остальное было в наличии – страшноватая рожа, не отмеченная печатью добродетели, длинная масляная грива и отсутствие признаков согласия с внешним миром.
Выйдя из ванной, я облачился в свадебный прикид и встал пред очи родственников для оценки. Маманя с отцом, привыкшие к моим филдракам, показали большие пальцы – мол, ништяк! А бабуля с тётей
Верой были несколько смущены моим решением причёски. Но замечаний делать не стали. Тётя Вера только робко заметила, что груда
"фенечек" не совсем гармонирует с костюмом, но я равнодушно ответил ей, что всё это предрассудки и эстетику внешнего вида не следует воспринимать стереотипно. Спорить со мной никто не стал. Бросив последний холостяцкий взгляд на наше жилище, я последовал к выходу.
День обещал быть жарким. Я вышел из подъезда и в глаза мне брызгнуло наглеющее солнце. На какой-то момент я почувствовал себя
Оводом, идущим на казнь. Женатые мужчины меня поймут – как мы ни жаждем восоединиться с возлюбленной, дабы на законном основании вкушать совместно плоды любви и верности, в последние секунды возникает неизбежный страх перед началом новой, уже не холостяцкой, жизни. Эдакая моральная дефлорация.
Возле машин суетились мои свидетели – Паша с Палычем. Палыч в своём блестящем, как аллюминиевый таз, костюме был неотразим. Паша щеголял в клетчатом пиджаке, напоминая очкастого лондонского студента средней руки. Они щедро обвешивали машины разноцветной лабудой, положенной в таких случаях, стараясь им придать праздничный вид.
– Ну что, чувачки, по машинам! – скомандовал я. – Нужно успеть забрать невесту. В полдень нам нужно быть в церкви.
Вся гоп-компания расселась по машинам, водилы взвыли своими бибикалками, нажали на газ, и мы помчались за моей невестой. В окне машины проносились узенькие улочки нашего городка, по которым я столько раз шлялся пьяный, безобразничал и отрывался. Сегодня у меня будет уже другой статус.
Возле таткиного дома царила суета, сходная с той, что я наблюдал полчаса назад возле себя. Галка и Нинка, дружки невесты украшали тачку. Я выскочил из машины и молодецки им подмигнул:
– Здорово девчонки! Какие вы клёвые!
– Привет женишок! Чё это ты копытом бьёшь некстати? Тебе на барышень заглядываться не положено.
– Пока что положено! Вот пользуюсь последними минутками!
