На плечи спадали спутанные волосы мышиного цвета. Бледная кожа, темные круги под глазами, впалые щеки. Губы слились в одну тонкую угрюмую линию. Даже огромных размеров комбинезон не мог скрыть ее худобу, даже костлявость. Тридцать лет заточения не слишком хорошо на ней сказались, и Шана, судя по выражению ее лица, тоже так думала.
Когда Фил и Аделин вошли, она на них и не посмотрела. Ее взгляд был прикован к единственному окошку, видеть через которое она все равно ничего не могла, но словно знала, что Ди-Ди и суперинтендант МакКиннон там стоят.
Затем Шана улыбнулась.
Легкая самодовольная улыбка, которая тут же накалила нервы Ди-Ди до предела.
– Шана Дэй? – начал Фил, подойдя к столу. – Меня зовут Фил. Я детектив из уголовного отдела полиции Бостона.
Заключенная продолжала смотреть на окно.
– Как вы и просили, в ходе всей беседы будет присутствовать ваша сестра. Полагаю, суперинтендант МакКиннон предупредила вас, что речь пойдет о двух недавних убийствах?
Не дожидаясь ответа, Фил выдвинул стул и сел. Аделин осталась стоять, скрестив руки на груди. «Решила сыграть роль группы поддержки», – догадалась Ди-Ди. В свете софитов блистать сегодня будет Фил.
Наконец Шана соизволила заметить присутствие детектива. Она оценивающе посмотрела на него, что-то пробурчала и переключила внимание на сестру.
– Мне нравится этот цвет, – заявила она. – Симпатичный оттенок синего. Это кашемир?
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Аделин.
– Какая тебе разница?
– Ты все еще думаешь, что я задаю подобные вопросы из вежливости?
– Я все еще думаю, что ты бы хотела оказаться где угодно, но только не здесь. Я думаю, ты бы хотела, чтобы приемный отец оказался биологическим и ты была его единственным ребенком.
Аделин демонстративно посмотрела на часы.
– Рановато для такой громадной порции жалости к себе, – иронично заметила она.
– Да пошла ты, – бросила Шана, хотя голос ее звучал скорее подавленно.
«Депрессия», – поняла Ди-Ди. Сначала она об этом не подумала, но теперь все встало на свои места. Ведь зачастую причиной ярости является отвращение к себе.
Аделин наконец сдвинулась с места. Отошла от двери, осторожно приблизилась к столу и, обойдя Фила, выдвинула третий стул. Она тоже заняла место напротив Шаны, дав ей тем самым возможность повнимательнее рассмотреть детектива.
Он молчал, и лицо его не выражало абсолютно никаких эмоций. Ди-Ди это понравилось. Сохраняй спокойствие, не спеши. Пусть Шана сделает всю грязную работу за тебя.
– И давно ты работаешь в полиции? – отрывисто спросила она.
– Двадцать лет.
– И как тебе?
– Мне нравится.
– Любишь насилие?
– Нет. Люблю упекать всяких психопатов за решетку.
Похоже, эти слова задели Шану. Она снова нахмурилась.
– Читал мое дело? Знаешь, что я сделала?
– Да.
– Считаешь меня виновной?
– Да.
– Что ж, по крайней мере, у тебя есть мозги.
– А вы любите жестокость?
– Разумеется. Что в ней плохого?
– Последствия. Как минимум тюрьма, – ответил Фил.
Шана неожиданно разразилась лающим смехом.
– А ведь ты прав, черт возьми. Только здесь тоже жестокости хватает. Здесь можно вскрыть себе вены, например. Лично я предпочитаю делать это самодельной заточкой. Таков мой выбор.
– Почему вы пытались покончить жизнь самоубийством?
– Кто тебе сказал, что я хочу себя прикончить?
Фил указал на руку Шану, все еще перевязанную бинтом после капельницы.
– В результате пореза вы потеряли много крови. Очень похоже на попытку покончить с собой.
– Не-е. Ты все не так понял. Ничего такого я не хотела. Мне просто стало скучно, вот я и решила развлечься. Ты наверняка женат, правда? Судя по возрасту, у тебя уже должен быть хотя бы один ребенок-подросток. Спроси свою дочь об этом как-нибудь. Какое классное чувство, когда лезвие вонзается под кожу. Это как онанизм. Уверена, дочь тебе сама все расскажет.
Фил облокотился на стол, придвинулся поближе к заключенной.
– Кто вас так запугал, Шана? – вкрадчиво спросил он. – Кто запугал вас до такой степени, что вы решили вскрыть себе вены?
Прямота, с которой был задан вопрос, озадачила Ди-Ди, да и Шана, похоже, оказалась выбита из колеи.
Она тоже подалась вперед, хотя с ее стороны этот жест выглядел менее эффектно. Из-за перебинтованной руки она двигалась весьма неуклюже.
– Ты все равно не поймешь, – столь же вкрадчивым голосом ответила Шана. – Ты не знаешь меня, мистер детектив Фил. Ты можешь болтать и болтать без умолку, задавать все новые и новые вопросы, но все это будет бессмысленно. Ты не знаешь меня, и сколько бы мы здесь ни просидели, ничего не изменится.
Она перевела взгляд на Аделин:
